Отец Блеза Паскаля — Этьен Паскаль — служил в парламенте города Клермон-Феррана, как и его предки. Профессию юриста он совмещал с занятиями наукой, поддерживал контакты со многими выдающимися математиками того времени. С великим Ферма он обменивался трудными задачами на построение треугольников; в споре Ферма с Декартом о задачах на максимум и минимум поддерживал Ферма.

Когда семья переехала в Париж (это случилось в 1631 году), Этьен Паскаль стал членом знаменитого математического кружка Мерсенна. Так что с юного возраста Блез попал в общество, чрезвычайно полезное для развития его математических способностей.

Рано овдовев, Этьен Паскаль посвятил себя главным образом воспитанию детей (кроме сына, у него было еще две дочери). Система обучения была тщательно продумана, и поначалу отец считал, что сына не следует раньше времени учить математике: он боялся, что напряженные размышления повредят и без того хрупкому здоровью мальчика. Но интерес к таинственной геометрии, которой занимался отец, оказался так велик, что Блез уговорил отца немного рассказать о ней и... начал играть в геометрию. Никакой терминологии он не знал, так что круги называл «монетками», прямоугольники — «столами», треугольники — «треуголками», отрезки — «палочками», Через некоторое время отец застал его за этой игрой в тот самый момент, когда Блез обнаружил, что треуголки составляют два угла стола. Потрясенный отец пересмотрел свою теорию обучения сына и позволил ему сколько душе угодно учиться математике.

С 13 лет Блез Паскаль уже вхож в кружок Мерсенна и активно занимался наукой под руководством Жерара Дезарга, инженера и архитектора, автор оригинальной теории перспективы. В 1640 году семнадцатилетний Паскаль опубликовал свой «Опыт о конических сечениях», где сформулировал теорему, высоко оцененную современниками. Позднее в «Полном труде о конических сечениях» он существенно развил эту тему. К сожалению, рукопись была утрачена; последним, кто ее видел, был Готфрид Вильгельм Лейбниц.

В январе 1640 года Этьен Паскаль был назначен интендантом провинции в Руан. По долгу службы ему приходилось производить массу расчетов, в которых ему помогал сын. В конце концов Влезу это надоело, и он сконструировал свой знаменитый арифмометр, и не только сконструировал, а наладил производство счетных машин своего изобретения. До наших дней сохранились восемь экземпляров.

В январе 1646 года Этьен Паскаль во время гололеда вывихнул бедро. Этот несчастный случай привел к перевороту в сознании его сына. Здоровье Блеза, потрясенного несчастьем с отцом, резко пошатнулось: невыносимые головные боли, слабость, он мог передвигаться только на костылях и почти не мог есть. Тяжелая болезнь и подавленное душевное состояние сделало Блеза восприимчивым к строгому и аскетичному учению янсенистов, к числу которых принадлежали врачи-костоправы, лечившие отца. Под влиянием этого религиозного течения Паскаль стал считать занятия наукой греховными, а свои беды — карой за этот грех. К счастью для науки, он не смог противиться соблазну и каждую минуту, когда чувствовал себя лучше, посвящал физическим экспериментам.

В конце 1646 года до Руана докатилась молва об удивительных «итальянских опытах с пустотой». При сооружении фонтанов во Флоренции обнаружилось, что вопреки предположению Аристотеля, непререкаемого в то время авторитета, вода отказывается- подниматься вслед за поршнем выше чем на 34 фута (10,3 м). Это явление заинтересовало многих ученых того времени, и Паскаль не был исключением. Он воспроизвел опыты с ртутью, экспериментировал с водой, маслом, красным вином, интересуясь прежде всего, действительно ли над столбом жидкости в запаянной трубке образуется пустота. Затем при проверке гипотезы о том, что столб жидкости держится за счет атмосферного давления, была обнаружена существенная зависимость высоты столбика ртути от высоты места, где проводятся измерения. Но на показания барометра влияло множество факторов, в том числе и погода. Теперь барометры используют, прежде всего, для предсказания погоды, и этим мы обязаны Паскалю.

Здоровье постепенно улучшалось, и мрачные мысли оставляли ученого. Даже смерть отца в 1651 году не оказалась для него сильным ударом (каким еще недавно была травма). Он завязывает новые знакомства, и одно из них — с кавалером де Мере, светским человеком и любителем азартных игр, — становится поводом для создания новой науки. Де Мере интересовался задачами о бросании костей (например, сколько раз нужно бросить две игральные кости, чтобы вероятность того, что хотя бы один раз выпадет две шестерки, превысит вероятность того, что две шестерки не выпадут ни разу?). Он привлек внимание Паскаля к этим задачам, тот увлекся, много размышлял, переписывался с Ферма по этому поводу... В этой переписке и родилась теорией вероятностей, ныне бурно развивающаяся наука, возможности которой куда шире, чем расчет шансов на выигрыш в кости...

В 1654 году, чрезвычайно для него плодотворном, Паскаль в послании «Знаменитейшей Парижской математической академии» перечисляет работы, которые готовятся им к публикации, и среди них упомянут трактат, который «может по праву претендовать на ошеломляющее название «Математика случая»...

Но в середине ноября того же года происходит новое несчастье: Паскаль едва не сорвался с моста, проезжая по нему в карете. С тех пор «в обществе или за столом Паскалю всегда была необходима загородка из стульев или сосед слева, чтобы не видеть страшной пропасти, в которую он боялся упасть, хотя знал цену подобным иллюзиям». С этого дня он чувствует непреодолимое презрение к свету, прерывает занятия и уходит в монастырь. Он разочаровался в науке и твердо решил ею не заниматься. Но опять удержаться не смог... по причине зубной боли. Весной 1658 года он заметил, что размышления над задачей о циклоиде, которую он случайно вспомнил, отвлекают его от боли. Он честно боролся с «грешными» мыслями о математике, но не справился с собой и доказал ряд теорем, разработав по существу все, что было необходимо для построения дифференциального и интегрального исчисления в общем виде. Позднее Лейбниц удивлялся, насколько был Паскаль, близок к созданию этой теории, и недоумевал, почему тот остановился на самом пороге новой математики...

После середины 1659 года Паскаль больше не возвращался ни к физике, ни к математике. Он настолько был болен, что посетивший его в 1660 году Гюйгенс нашел его глубоким стариком (а было Паскалю всего 37 лет)...

В последние годы он занимался исключительно философией, но главную свою книгу, известную под названием «Мысли» (название книге дали издатели после смерти автора), так и не завершил.

Частные мастера Винтовые лестницы на второй этаж

Дренажная система водоотвода вокруг фундамента - stroidom-shop.ru

Правильное создание сайтов в Киеве https://atempl.com/r/