logo
 

РУССКИЙ ЯЗЫК

 

Каждый год в майские дни наш народ вспоминает грозные годы войны, чтит память павших, кланяется живым. Хотя прошло более полувека со Дня Победы, но время не подвластно над памятью людей разных поколений. 

22 марта 2021 года исполнилось 78 лет со дня зверской расправы гитлеровских фашистов с жителями деревни Хатыни. Сегодня вместе побываем в музее под открытым небом. (В зале звучит музыка «Воспоминание» М.Таривердиева из к\фильма «Семнадцать мгновений весны».)

1.

Слышали вы в Хатыни 
Траурный перезвон?

(Медленно открывается занавес. Выходят 3 человека.)

Кровь от ужаса стынет,
Только раздастся он. 
Кажется, ты в пустыне,
Выжжено всё до тла –
В той, военной Хатыни
Плачут колокола.

2. Скорбная тишина. Она годами хранит и гул яростного огня, и надрывный плач детей, и отчаянный крик матерей, и гневные проклятия замученных, и захлёб автоматов, и стоны умирающих от пуль.

3. Как суровое напоминание потомкам, хранит Хатынь печаль и тоску погибших. «Люди, берегите жизнь, заслоните солнце от свинцовых туч, голубое небо от гари страшных пожарищ, и никогда больше не допустите такого!» 

(Удар колокола, ему вторит второй.На фоне музыки: П.И.Чайковский: «Первый концерт для фортепиано с оркестром». 1 часть.)

4. Слушайте, ЛЮДИ! К вашим сердцам обращаются колокола Хатыни. С гневом и болью рас-сказывают они о трагедии этой деревни. (На сцену выходят другие 3 человека.) 

5. Хатынь – суровая народная память. Хатынь – это бронза, камень, безмерная людская скорбь.

6. Название этой белорусской деревни значилось когда-то только на картах - десятивёрстках и, кроме жителей соседних селений, мало кому было известно.

7. Но само слово «Хатынь» стучит теплом в сердцах миллионов людей. Хатынь стала в ряд главных обвинителей фашизма и войны.

(На фоне песни «Вставай, страна огромная...», муз. Александрова А.В, сл. Лебедева-Кумача В.И.)

8. Орудийные залпы, надсадный рёв бомбовозов, пронзительные пулемётные очереди взорвали утреннюю тишину 22 ИЮНЯ 1941 ГОДА. В первые же минуты война прямой наводкой ударила по белорусским городам и деревням, пороховым дымом и копотью пожарищ окутала голубизну озёр, нежный изумруд рощ. (6 слайд)

9. Три года длились чёрные дни оккупации Белоруссии. 440 тысяч народных мстителей вместе с подпольщиками боролись с лютым врагом. 

10.

Идут ребята, мужики,
Детишки, бабы, старики,
Идут подростки и девчата,
Горят их хаты,
Горит земля, 
Леса с травой,
Огонь гуляет круговой,
Поля пылают…
Боже мой!
Огонь, как мост, встаёт до звёзд!
Звонят, звонят колокола… (перезвон)
Тревога землю обняла…
И от села и до села 
Встаёт народ…

(Музыка стихаетНа сцене 4 человекаПерезвон колоколов…)

11. Всё человечество слышит колокольный звон Хатыни!

(Звучит музыка И.-С. Бах «Прелюдия ми-минор».)

12. Трагедия произошла 22 МАРТА 1943 ГОДА. Солнце согревало добрую белорусскую землю в тот черный день. Эсэсовские каратели окружили Хатынь - деревню, что мирно стояла в низине между песчаных холмов, в окружении задумчивого бора. (Музыка затихает.)

13. В двадцати шести дворах раздались крики солдатни, отозвались стенаниями женщин и детским плачем. Из хат выгнали всех детей, стариков и женщин, они ещё ничего не знали… Но им уже был вынесен смертный приговор.

14. За то, что они белорусы – советские люди, за то, что хотели жить в своём родном Отечестве без фашистского «нового порядка». Последний путь хатынцев сегодня выстлан белым мрамором. Клиновидная дорожка становится все уже с каждым шагом, как с каждым шагом все меньше солнечных мгновений отделяло людей от мученической смерти…

15. Их согнали в сарай, обложили соломой, облили бензином и подожгли. Гул пламени не мог заглушить крики детей и женщин. А тех, кто пылающим факелом вырывался из огня, гитлеровцы хладнокровно расстреливали в упор. 

16. Несла на руках грудного младенца Вера Яскевич. Бессловесный, он не мог спросить, куда мама идёт, куда несёт его. Он не видел, что мать словно окаменела, не видел ужаса в её глазах. А ей казалось, что сынок всё понимает, что он тоже чует неминучую беду, потому так прижался к её груди, притаился под платком.

17.

Ах, горюшко, горе, сыночек родной! –
Сухими губами шептала, -
А может, не станут они над тобой
Глумиться? Ты прожил так мало!
Не видел, как вишня весенней порой,
Как груша в саду расцветала;
Не слышал, как трубно кричат журавли,
Как годы пророчит кукушка,
Не знаешь ты запахов талой земли
И тёплой коры на опушке;
Ни разу ещё не промчался верхом
За ветром вдогонку в ночное,
Не ел, согреваясь под осень костром,
Печёной картошки с золою.
Ну хоть бы одни истоптал сапоги,
Прочёл бы хоть первую книжку…
Ты слышишь, наш татка, приди помоги!
Спаси не меня – так сынишку!

(Пауза.)

18. Нет! Никто не смог спасти маленького мальчонка и ещё 75 таких же, как он.

19. В тот же день в эту жуткую братскую могилу легло ещё 149 человек! Они заживо сгорели в этом адовом костре. (На сцене 4 человека.)

20. Две девочки из семей Климовичей и Федоровичей спаслись и доползли по серому весеннему снегу к лесу. Обожжённых, еле живых их подобрали жители деревни Хворостени. Однако и здесь повторилась трагедия Хатыни. 

21. Головорезы фашистского палача Дирмвонгера, свирепствовавшие в Белоруссии, сожгли и эту деревню вместе с людьми, а детей побросали в колодец.

22. И все же троим хатынцам удалось спастись от жуткой смерти. В живых остались трое детей - Виктор Желобкович, Антон Барановский. и Володя Яскевич. Обойдя цепь карателей, они нашли спасение в партизанском лесу.

23. И потом много лет спустя, Александр Петрович Желобкович вместе с женой, сыном и дочкой часто приходили на место былой своей хаты…

24. В мирную жизнь страны вносил свой вклад и Владимир Яскевич, работая мастером минского автозавода. Как в тумане, воспоминания о том страшном весеннем дне 1943 года, когда им удалось выбраться из огненного ада Хатыни и уйти в лес… (Бах. Прелюдия соль-минор.)

25. (Выходят 3 человека.)

В душе не надеясь уже на ответ, 
Спросил у нахмуренных сосен: 
Где мать и отец мой? Живы иль нет?
Что стало с сестричкою Зосей?
Провыл, потревожил вечернюю степь
В урочище волк одинокий, 
И тихо в лесу
Так молчала Хатынь…
Свети ему месяц высокий,
Средь бора дорогу ему укажи,
Которой он хаживал прежде,
Мальчишка шагает,
Мальчишка бежит 
Навстречу последней надежде…

(Музыка смолкает.)

26. 8-летняя Лена Яскевич, заметив карателей на улице, через окно выскочила во двор. Она бежала в лес, чтобы предупредить отца. Вот уже и лес рядом… и тут-то её заметили фашисты. Они стреляли в девочку… А она проворная, то за кустиком скроется, то в борозду упадёт – никак не попасть. 

27. «Это чертёнок какой-то, а не девчонка! Пули догнать не могут!» - бесились фашисты. Тогда один долговязый бросился вдогонку… Догнал, выстрелил…

28. И это произошло на глазах отца. Сперва, он стоял, онемев, потом бросился к дочурке. «Ленка, Лена, родименькая, не умирай!» Склонился, взял её на руки, прижал окровавленную к груди. Она уже не дышала, а он всё твердил: «Лена, доченька, не умирай!». Умерла Лена у отца на руках. Он положил её возле куста ракиты, а сам с топором ринулся на фашистов. Они тренированные профессиональные убийцы скрутили Ивана Яскевича и поволокли к овину. А в овине – полно людей: мужчин, женщин, стариков, грудных детей и подростков…

(Эти уходят. Выходят 3 человека.)

29. А из взрослых жителей Хатыни остался один – деревенский кузнец Иосиф Каминский. Из мёртвых воскрес он в тот жуткий день. Он часто приходил на пепелище. Сняв шапку, медленны-ми шагами шёл он к месту своего бывшего подворья, туда, где играли когда-то его дети, где была его хата и калитка, что выпустила родную семью в последний путь. Подходил и, молча, стоял, печально склонив голову. 

30. Иосиф Иосифович Каминский чудом выкарабкался в то мартовское утро из-под обломков пы-лающего сарая. Но ему суждено было пережить еще один удар: среди трупов односельчан Иосиф Каминский нашел своего израненного сына прошитого пулями. Мальчик умер на руках отца … Потеряв сознание, он уже не видел и не мог видеть, как догорал овин, как догорали в том овине дети, догорали их отцы и матери, деды и бабушки. Догорала жизнь Хатыни…

31. Вот какой след оставили после себя фашистские каратели. 

32. Люди погибли, но не покорились… Деревушка Хатынь… В чём вина твоя, что оккупанты за тысячу километров пришли, чтобы полонить тебя, разграбить и сжечь вместе с людьми?

33. Хатынская улица… никогда её не огласит смех детворы, никогда там не зацветут подсолнухи и мальвы. (Бах. Прелюдия ми-минор.) 

34. На этих двориках никто не посадит, никто не вырастит сада…

35. На этой лавочке никто не присядет на вечерней зорьке, не прижмёт к груди любимую, не погладит по головке сына или дочку…

36. В этой деревне никогда не будет ни свадьбы, ни родин, не будут играть гармошки, скрипки, цимбалы, не послышатся песни.

37. В этом колодце никто и никогда не зачерпнёт воды, не утолит жажду в знойный день.

(Музыка стихает.

38. Хатынь – памятник всем 296 деревням, уничтоженным фашистами на территории Белоруссии. В каждом бетонном дворе – колокол.

39.

Примолкает звон у бывшей хаты крайней,
Но над другой плитой откликнется печально.
И вдруг призывом этот звук
Проймёт до дрожи в теле:
«Не забывайте наших мук, 
Мы жить, мы жить хотели!»
Так день и ночь, печаль и гнев
Блуждают по долине,
Над скорбным звоном в вышине
Лишь отзвук журавлиный
Колокола звонят, звенят…

(Перезвон.)

40. Хатыни звон – не прощальный звон, не смиренный звон, а набатный звон!

Об этом говорит, об этом кричит «Кладбище деревень» Хатыни. Там горит Вечный огонь – символ неугосимости жизни, символ нашей любви к Родине.

41. А те три берёзки? Почему именно их три глядят на Вечный огонь? Да потому, что каждый четвёртый житель Белоруссии погиб, сгорел в адском пламени войны. Три берёзки – тоже символ. Три берёзки – глубокий след, жгучее напоминание о войне.

42.

У Хатыни, где камни посерели от горя,
Срубы хат домовинами братскими стали.
Где смерч огненный, выпил всю воду в колодцах,
Где из аистников аисты безвозвратно
В тёплый край улетели, -
Три берёзы шумят под ветрами, дождями, 
Три берёзы четвёртую вспоминают.
Какой стройной была она,
Неугомонной щебетуньей весной,
Веселухой, певуньей,
Как она партизан прикрывала и грела,
Как поила их соком, провожала в походы,
Как порой заслоняла их от пуль беспощадных…
Три берёзы шумят над годами, над жизнью,
Три берёзы четвёртую вспоминают.
Если встать бы могла она из пепелища,
Поглядеть на родные зелёные просторы
И порадоваться снова мирному небу,
Услыхать, как звенят жаворонки над житом,
И обмыть свои листья росою обильной…
Три берёзы шумят над зарёю румяной,
Три берёзы четвёртую вспоминают…

43. Немые свидетели: леса и боры, перелески и холмы слагают и сейчас своим шумом то возвышенные баллады, то былинные сказания о легендарных подвигах белорусских партизан, жить которым вечно. Прислушайтесь к шуму дубов и берёз, к шепоту сосен и елей возле былой деревни Хатынь!

44. Погибла Хатынь! Но на том месте, где она была, раскинулся величественный мемориальный комплекс память о людях, которые здесь жили, которые приняли смерть от немецко-фашистских варваров. 

45. Как символ Непокорённого советского Человека в центре мемориала, поднялась фигура мужчины в расстегнутой обгоревшей рубашке с мёртвым ребёнком на руках. Он смотрит вдаль, и его размётанные ветром волосы похожи на серый клок дыма. Боль и гнев отразились на его лице. Но душа осталась несломленной. Нет такого огня, который смог бы уничтожить тягу к жизни. Да и «сапогами не вытоптать душу…»

46.Бывало, что и он, Иосиф Каминский останавливался возле этой бронзовой фигуры, стоял, качал седой головой и тихо говорил:«Люди…Дорогие мои…Это я. А это - мой сын, мой - Асадик… Показывая рукой на чёрную бронзу, умолкал: душили его слёзы, спазмы сжимали горло.

47. Варвары и есть варвары. Они способны сжечь, убить, сгноить миллионы людей. Но не смогли они сломить советский народ, который твёрдо верил в свою победу! Нельзя истребить, нельзя выжечь в человеческой душе стремление к свободе и счастью. (На фоне музыки.)

48. Хатынь – это бронза и камень. Хатынь – это безмерная людская скорбь! Хатынь – это памят-ник всем пепелищам нашей земли! Серый пепел скорби и по сей день будто парит над Хатынью. Серый пепел скорби – в бетоне плит, проложенных вдоль бывшей деревенской улицы, в первом венце срубов, установленных на местах уничтоженных огнем домов, на гостеприимно, исконно по-белорусски распахнутых калитках, на устремленных в небо одиноких печных трубах…

49. Двадцать шесть дворов было в Хатыни. Двадцать шесть обугленных печных труб оставили после себя гитлеровцы. На двадцать шесть голосов скорбят сегодня хатынские колокола, венчающие бетонные стелы-трубы.

50. Из далёкой степи, из далёкой сибирской тайги, со всего белого света едут в Хатынь, чтобы поклониться мужественным непокорённым людям, которые отдали свою жизнь, но не стали послушными рабами фашистских варваров. 51.

Плачет камень,
Плачет камень,  
И вся вселенная скорбит,
И мир дрожащими руками 
Кладёт фиалки на гранит.

(Инсценировка: два человека кладут цветы к Вечному огню: изображение, которого вместе с тремя берёзами и колоколами появляется на задней сцене.)

И воин, подойдя к святыне,
Молчит, на миг окаменев,
Я вижу – он у плит Хатыни
Острей оттачивает гнев,
Чтоб не забыл, чтоб не простил,
Чтоб не смягчил удара
По тем, кто зверем здесь бродил
И разжигал пожары.

(Подходит к товарищам, встаёт в караул.)

Учитель: Запомните вы золотые слова, высеченные на белом мраморе «Стены памяти!»

(Звучит Григ «Смерть Ода».)

Диктор: «Люди добрые, помните: любили мы жизнь, и Родину нашу, и вас дорогие. Мы сгорели живыми в огне. Наша просьба ко всем: пусть скорбь и печаль обернутся в мужество ваше и силу, чтобы смогли вы утвердить навечно мир и покой на Земле, чтобы отныне нигде и никогда в вихре пожаров жизнь не умирала!»

Учитель: Рядом с мемориальным кладбищем деревень встали отлитые из металла деревья, на листьях которых написаны названия деревень, сожженные гитлеровцами. Жесткая бетонная дорога ведёт к «Стене памяти». И есть ещё написанные слова – ответ хатынцам: «Родные наши, в печали великой, склонив головы, стоим перед вами. Вы не покорились лютым убийцам в чёрные дни фашистского нашествия, вы смерть приняли, но огонь сердец ваших, вашей любви к Советской Родине вовеки неугасим. Память о вас у нас навсегда, как бессмертна наша Земля и как вечно яркое солнце над нею!» (Музыка смолкает. Минута Молчания.)

Отступает с годами горе… Но мы не можем, не имеем права забыть, что где-то до сих пор ходят по земле убийцы, разбойники и насильники из фашистских армий.

52. Это они оставили кровавые незаживающие следы:

В Польше – Майданек и Освенцим,
Во Франции – Ородур,
В Чехословакии – Лидице,
В России – Красуха,
На Украине – Бабий Яр, 
В Литве – Пирчунис,
В Белоруссии – Хатынь!

(Музыка звучит громче. Перезвон колоколов. Все чтецы выходят на сцену. Медленно закрывается занавес.)

Может кто-то скажет слово из гостей.

 

Поиск

МАТЕМАТИКА

 
 

Блок "Поделиться"

 

 

Яндекс.Метрика

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.