logo
 

РУССКИЙ ЯЗЫК

 

Действующие лица:

Ваня

Дуня

Лесник

Лесничиха

Старичок-лесовичок

Репей Репеевич

Сазан


Действие первое


Картина первая

Бревенчатая крестьянская изба с расписными наличниками и резным крыльцом. На крыльце сидит Ваня и играет на дудочке. Притулившись к завалинке, слушает игру Вани Лесничиха. Вскоре Ваня перестает играть.

ЛЕСНИЧИХА (согнав задумчивость). Иван!

ВАНЯ. Что, тетя Настя?

ЛЕСНИЧИХА. Какая я тебе тетя Настя? Я тебе кто?

ВАНЯ. Кто, тетя Настя?

ЛЕСНИЧИХА. Мама!!

ВАНЯ (грустно). Нет у меня маменьки… Батюшка есть, а маменьки нет… Что надо, тетя Настя?

ЛЕСНИЧИХА. Дрова неколоты.

ВАНЯ. Поколю, тетя Настя. (Прячет дудочку за пазуху и уходит.)

ЛЕСНИЧИХА (зовет). Дуня! (Ответа нет.) Дуняшка!

Появляется Дуня, заспанная, в волосах солома. Дуня лениво ее выдергивает.

ДУНЯ (споткнувшись спросонок о крыльцо). Чаво?

ЛЕСНИЧИХА (передразнивает). Чаво! Не в лесу живем — возле леса! Что говорить нужно!

ДУНЯ (лениво повторяет). Что?

ЛЕСНИЧИХА. Воды натаскай.

ДУНЯ. Ча-аво-о-о?! Женское ли это дело — тяжести таскать? Ты что, маменька?

ЛЕСНИЧИХА. Правильно, не мое это дело, твое.

ДУНЯ. А Ванька на что? Его пошли.

ЛЕСНИЧИХА. Он дрова колет. Слышишь?

ДУНЯ. Дрова колоть дело нехитрое. Пускай и воды натаскает. (Потягивается и зевает.) А я ох и умаялась! (Садится на крыльцо.)

ЛЕСНИЧИХА. С чего умаялась-то? В носу ковырять?

ДУНЯ. Спать умаялась! Думаешь, в жару легко спать? Страх как тяжко! Солома колет, мухи кусают, солнышко припекает… А тут еще мысли разные донимают…

ЛЕСНИЧИХА. Какие мысли, доченька?

ДУНЯ. Разные всякие. Первая мысль — разбогатеть хочу. Чтоб денег у меня — что комаров на озере: видимо-невидимо…! Вторая мысль — дудку у Ваньки отнять. Дудит, когда люди спят! Делать ему, что ли, нечего?

ЛЕСНИЧИХА. Как нечего? Все дела на нем, да на отце его. А дудка… Пусть играет, а, Дуняш?…

ДУНЯ (капризно). Не хо-чу. Хо-чу дуд-ку.

ЛЕСНИЧИХА. Да зачем она тебе?!

ДУНЯ. Не знаю. Одно знаю — хочу дудку. Загорелось вот! (Капризно колотит кулаками о ступеньки крыльца.) Хочу! Хочу! Хочу! Хочу!

ЛЕСНИЧИХА. Заладила… Возьми, коли сможешь. Она всегда при нем.

ДУНЯ. А я обманом! Или хитростью! Или украдкой!

Появляется Ваня.

ЛЕСНИЧИХА. Уже наколол дрова?

ВАНЯ. Долго ли? (Улыбается.) Я пить хочу!

ДУНЯ. Дай дудку!

ВАНЯ. Зачем?

ДУНЯ. А я… А я… (Говорит первое, что взбрело в голову.) А я дудкой мух отшугивать стану! Спать мешают кусаки несчастные!

ВАНЯ. Так тебе веточку надо. Я сломаю. А дудочка — она для сердца. Пускай у сердца и лежит. (Идет в избу.)

ДУНЯ. Не вышло хитростью… Теперь украдкой придется. Я ловкая, вмиг стащу. (Вздыхает.) Мне бы еще так изловчиться, чтоб в один день богачкой стать! Я тогда… Я тогда сама не знаю как нос задеру. С Ванькой и здороваться не буду, с голытьбой несчастной!

ЛЕСНИЧИХА. А со мной, Дуня?

ДУНЯ. С тобой буду, так и быть. А ему — ни здрасьте, ни до свидания. Дудошнику!

На крыльцо выходит Ваня.

ВАНЯ. Пойду еще дрова поколю.

ДУНЯ. Воды натаскай, а потом развлекайся!

ВАНЯ. Хорошо, и воды принесу.

ЛЕСНИЧИХА. Заодно цыплят покорми.

ВАНЯ. Это уж обязательно.

ДУНЯ. Меня накормить не забудь.

ВАНЯ. Забуду — напомнишь.

ДУНЯ. Мне че, делать больше нечего?! (Загибает пальцы, считает.) Помнить, напоминать… Три дела!

ВАНЯ. Ладно, как-нибудь не забуду.

ДУНЯ. То-то. Мне помнить некогда, другим голова занята.

ВАНЯ. Чем, Дуняш?

ДУНЯ. Про первую думу — не скажу. А про вторую — пожалуйста. Разбогатеть хочу — и чтоб в момент!

ВАНЯ. Хорошо бы разбогатеть… Я тоже хочу.

ДУНЯ. Ты мое хотенье не хоти! Ты свое придумай! Ишь ловкий какой на чужое!

ЛЕСНИЧИХА (Дуне). Жалко что ли?

ДУНЯ. Жалко! Он мне дудочку свою жалеет отдать? Жалеет. А я свое хотенье жалею. Все честно.

ВАНЯ. Пойду-ка я за водой. (Дуне.) А ты мечтай о богатстве, вдруг само в руки приплывет? (Берет ведра, коромысло и уходит.)

ДУНЯ. Как мы хорошо без Ивана жили… Никто надо мною не насмехался, ты меня песни петь просила… А теперь только его дудку и слушаешь! (Капризно.) Хочу дудку! Хочу богатства! Хочу! Хочу! Хочу!

ЛЕСНИЧИХА. Успокойся, доченька. А песни твои… Ну ладно, спой, я послушаю, так и быть.

ДУНЯ. Никаких ладно! Никаких так и быть!

ЛЕСНИЧИХА. Виновата, сорвалось… Пой, доченька.

Дуня встает с крыльца, принимает актерскую позу: руки скрещены на животе, голова склонена к плечу. Лесничиха незаметно от дочери зажимает уши.

ДУНЯ (начинает петь дурным голосом).

О-ох, ни месяц в неби светит, ни луна-а!

Это звездочка-судьбиночка горит моя одна-а!

Догорит она быстрей, быстрей лучинушки-и!

Знать, судьба такая выпала судьбинушки-и…!

(С опозданием, словно вспомнив.) О-ой! (Лесничихе, гордо.) Ну как?

ЛЕСНИЧИХА (быстро убрав руки от ушей). Соловей! Ну, право, соловей!

ДУНЯ. Еще спеть?

ЛЕСНИЧИХА. Не надо! Горло сорвешь.

ДУНЯ. Оно у меня луженое! Ладно, поберегусь. Разбогатею, тогда напоюсь вволюшку.

ЛЕСНИЧИХА. Тогда — пой. А пока — молчи.

Возвращается Ваня с ведрами. Выливает воду в большую кадку.

ВАНЯ. Пойду цыплят кормить.

ЛЕСНИЧИХА. А в горнице прибрал?

ВАНЯ. Нет. Запамятовал. Ладно, сейчас сделаю. Отдохну только малость. (Садится на край крыльца, вынимает дудочку, играет.)

ЛЕСНИЧИХА (замечтавшись). Хорошо!

ДУНЯ (стукнув кулаком по крыльцу). Плохо!

ЛЕСНИЧИХА. Чем плохо-то?

ДУНЯ. Дел накопил — троим не справиться. А он в дудку дудит! (Ване, приказным тоном.) Марш в курятник дрова кормить! (Заметив речевую ошибку.) Ой… (Поправляется.) Марш в горницу полы колоть! Ой… (Плачет.) Маменька, он меня запутал!

ЛЕСНИЧИХА (утешает дочь). Ну, не плачь, милая, не плачь, хозяйственная… (Ване.) И не стыдно? Дуня только о хозяйстве и думает, а ты? Все песни играешь?

ВАНЯ. Могу не играть… (Прячет дудочку за пазуху.)

ДУНЯ. Опять спрята-ал…!

ЛЕСНИЧИХА (Ване). Не прячь!

ВАНЯ. Пожалуйста… (Достает дудочку.)

ДУНЯ. Положи на крыльцо! (Ваня кладет дудочку на крыльцо.) Подале отойди! (Ваня отступает на два шага назад.) Подале отойди! (Ваня отступает еще на два шага.) Еще подале! (Ваня отступает еще шага на два…) Мамань, я так не изловчусь украдкой! (Дуня подходит к Ване, упирается ему руками в грудь и, толкая, отводит далеко от дудочки.) Еще…! Еще поехали…! Еще капельку…! Еще чуть-чуть…! Тпрру, приехали! (Вытирает пот со лба.) Ох, жара! Ох, умаялась! Ох, наработалась! (Ване.) Стой и не шевелись! (Задом пятится к крыльцу.) Стой! Не шевелись! Зажмурься! (Подходит к крыльцу.) Мамань, он зажмуренный?

ЛЕСНИЧИХА. Не вижу, дочка.

ДУНЯ. И я не вижу. А вдруг он видит? (Быстро подходит к Ване.) Не, зажмуренный! (Снова пятится к крыльцу.) Не шелохнись, родимый! Не подведи, любезный! (Медленно наклоняется к дудочке…)

Внезапно раздается радостный голос лесника: «А вот и я, милые!» Вскоре появляется сам лесник.

ЛЕСНИК. Не опоздал?

ДУНЯ (вздрогнув, выпрямляется, так и не взяв дудочку. Зло отвечает леснику.) Не опоздал, в самый раз поспел!

ВАНЯ. Батюшка! Как я тебя заждался! (Подходит к отцу.) Что так долго?

ЛЕСНИК. Работы много, лес у нас большой. Там подрубишь, там подлечишь — день и миновал!

Лесничиха толкает в бок Дуню. Та хватает дудочку и прячет ее под крыльцо.

ВАНЯ. А ты меня бери с собой, батюшка. Вдвоем быстрей управимся.

ЛЕСНИК. Давно пора брать, только…

ДУНЯ (перебивает). Только кто в доме работать будет? Одна маменька?

ЛЕСНИК. А ты не подмога разве?

ДУНЯ. Мне спину гнуть никакого интереса нет. Я замуж выйду — все вам останется.

ЛЕСНИК. А замуж возьмут? Я на ярмарке был, там, говорят, на ленивых спроса нет.

ДУНЯ. Зато на красавиц есть. Которые петь умеют!

Ваня не выдержав, рассмеялся.

Да! Я тоже петь умею! А ты… ты дудошник, только дудеть и можешь!

ВАНЯ. Батюшка, а правда, если уметь по-соловьиному наигрывать, то чудо-папоротник расцветет и под ним клад откроется?

ЛЕСНИК. Говорят, правда. А сам не видывал. Только, сказывают, где цветок этот чудесный огоньком вспыхнет, там земля раскроется, и бери — твои клады!

ВАНЯ. Научусь по-соловьиному играть! Лучше соловья научусь! А как научусь, пойду клады собирать. Найду золото, тогда пироги каждый день на столе будут!

ЛЕСНИК. Золото… Все о золоте только и думают… Не золото, Ванюша, искать надобно, а зерно-зернинко. Это всем кладам клад! От него всем людям на свете хлеба видимо-невидимо народится. Только сей да пожинай, мели да пеки! (После паузы.) Так-то, соловей-хвастун!

ВАНЯ. Не хвастаю я, батюшка, право слово, научусь!

ДУНЯ. Эх, батюшка, батюшка! Родного сына с толку сбиваете! Зачем нам зерно-зернинко? Людей задарма кормить? Пусть Ванька золото ищет, каменья драгоценные! Найдет — все наше будет! Уж так наряжусь, так разоденусь — все женихи мои будут!

ЛЕСНИЧИХА. Размечтались! По-соловьиному-то он еще не играет. Дуня, помогай на стол накрывать. Что есть в печи, тем и поужинаем.

ДУНЯ. Вот еще! Я мечтать буду! (Садится на крыльцо.)

ВАНЯ. А я на дудочке поиграю. Учиться-то нужно!

Повернулся Ваня к крыльцу, хотел взять дудочку, а ее нет. Дуня скорчила такую физиономию, что можно догадаться: «Я не брала!»

ВАНЯ. Где дудочка?!

ЛЕСНИЧИХА. Куда положил, там и лежит. (Леснику.) Идем, отец, некогда нам тут прохлаждаться.

ЛЕСНИК. Ищи, Вань, найдется. Дудочка не иголка.

Лесник и лесничиха уходят в избу.

ВАНЯ. Где дудка?

ДУНЯ. Не брала!

ВАНЯ. Я ее вот здесь положил!

ДУНЯ. А я не видала!

ВАНЯ. Поклянись!

ДУНЯ. Чтоб мне голоса лишиться и песен больше не петь!

ВАНЯ. Странно… Куда же она подевалась?

И вдруг раздались где-то в вышине мелодичные звуки, будто музыкальная шкатулка заиграла, и женский голос нараспев произнес: «Лежит дуда-дудочка под тесовой приступочкой, под кленовой досточкой!» Стихла музыка, умолк голос.

Что это?!

ДУНЯ. Померещилось! Больно ты по своей дудочке убиваешься, вот и кажется. Пойдем в горницу, а утром вместе поищем.

ВАНЯ. Я все-таки посмотрю…

Ваня пошел разыскивать человека, подавшего голос. А Дуня быстро достала дудочку из-под крыльца и сунула ее в летнюю печку. Обойдя вокруг избы, вернулся на прежнее место Ваня.

ДУНЯ. Ну, видал?

ВАНЯ. Нет никого… Но ведь кто-то пел про дудочку?

ДУНЯ. А мне про крылечко померещилось!

ВАНЯ. Верно! Там и поищу! (Ищет дудочку под крыльцом и, естественно, ничего не находит.) Нет дудочки… Значит, и правда померещилось…

ДУНЯ. А я что говорила!

И снова раздались мелодичные звуки, снова женский голос нараспев произнес: «Лежит дуда-дудочка в жаркой печурочке, в жаркой печурочке подле заслоночки!» Кинулся Ваня к печке, открыл дверцу, а внутрь лезть опасается: угли горячие.

ВАНЯ. Горячо! Угли еще тлеют!

ДУНЯ. Очумел ты, Ванечка. В огне деревянную дудку искать надумал!

Вышла на крыльцо Лесничиха.

ЛЕСНИЧИХА. Что в избу не идете? Что с печкой балуете? А ты, Ванюшка, вместо баловства, угли с золой лучше б выбросил!

ДУНЯ. Я сама выброшу! Братик устал, бедненький. Ступай, Ванюша, отдохни, я сама все сделаю.

Ушла лесничиха в избу, а Дуня схватила ведерко, стала из печки золу и угли выгребать. Выгребла, дудочку в ведро положила, дверцу закрыла.

Пойду в речку выброшу!

Дуня убегает, а Ваня ходит по двору: то под крыльцо заглянет, то в печку пустую, то под камешек… Вернулась вскоре Дуня.

ДУНЯ. Идем, Вань, ужинать!

ВАНЯ. Не могла она пропасть, тут она где-то!

ДУНЯ. Нет ее здесь! Видишь, нет!

И в третий раз зазвучала музыка, и в третий раз женский голос нараспев произнес: «Плывет дуда-дудочка быстренькой реченькой, быстренькой реченькой далеко-далеченько!»

ВАНЯ. Жива моя дудочка! В речке она, слышишь, в речке!

ДУНЯ. А хотя бы и так, что тогда?

ВАНЯ. Как — что? Найду ее, из реки вытащу, играть буду!

ДУНЯ. Как соловей, да?

ВАНЯ. Зерно-зернинко найду, людей счастливыми сделаю!

ДУНЯ. Золото найди, а хлеба мы тогда сами купим.

ВАНЯ. Эх, Дуня… Ладно, спешу я. Тете Насте, батюшке моему скажи: пошел я за дудочкой, за судьбой своей. Вернусь или нет — не знаю. Должен вернуться! (Убегает.)

ДУНЯ (кричит ему вслед). Камушков, камушков не забудь принести! Да не простых — самоцветных! (Вздыхает.) Эх, не найдет он клад… А уж так мне богатства хочется — сил нет! (Уходит.)


Картина вторая

Вечереет, но еще пробиваются золотистые солнечные лучи сквозь лесную чащу, освещают полянку, камыши, растущие на берегу лесной речки. Появляется Ваня.

ВАНЯ (останавливается на полянке.) Ах, речка, речка! Унесла ты мою дудочку, завела меня в чащу лесную, незнакомую! И воротиться нельзя: зерно-зернинко достать обещал. Ни за что без него не вернусь! Не таковский я!

ГОЛОС САЗАНА. Видали мы и таковских, и нетаковских… Всяких видали!

ВАНЯ. Что это? Кто это?

ГОЛОС САЗАНА. Я это.

ВАНЯ. Кто — я? Покажись!

ГОЛОС САЗАНА. Не должен я из воды высовываться, но так уж и быть, высунусь. (Над камышами показывается голова сазана.) Здорово, Иван!

ВАНЯ. Вот чудо невиданное! Рыба! И разговаривает! Куда же это я попал, а?

САЗАН. Куда надо. Тебе дудочку нужно? Здесь она.

ВАНЯ. Отдай ее, сазанушка! Пожалуйста!

САЗАН. Отдам. Только поиграй немного на ней, а мы тебя послушаем. (Нырнул сазан и вскоре вынырнул с дудочкой.)

ВАНЯ (берет дудочку, пытается играть). Пока в реке была, испортилась… Вот жаль — отсырела.

САЗАН. Ой, жаль, Ваня, ой, жаль!

ВАНЯ. Впервые вижу, чтобы сазаны разговаривали. Скворцы, сороки — те разговаривают. Но чтоб рыбы…! (После паузы.) Может, еще кто откликнется? (Кричит.) О-го-го!

А в ответ эхо: «Ни-ко-го…! Ни-ко-го…! Ни-ко-го…!»

САЗАН. Есть тут и другие… Ладно, Иван, мне спать пора. Прощай! (Исчезает.)

ВАНЯ. Снова один остался… Ладно, и я посплю. Нет никого — и страшиться нечего

.

Ваня кладет дудочку за пазуху, ложится на траву. Темнеет. То тут то там вспыхивают звездочки на небе. Появление каждой звездочки сопровождается звоном колокольчика. Вырастают цветы ночные, будто из-под земли появляются, светятся, головками покачивают… Бледный, чуть видимый месяц стал ярко-золотым.

Постепенно стали гаснуть звезды, уходить под землю цветы, а над поляной раздалось соловьиное пенье. Наступило утро. Пробудился Ваня, поднялся на ноги.

ВАНЯ. То ли снилось мне, то ли впрямь слыхал… (Зовет.) Эй! Кто тут песни пел? Покажись! (Прислушивается.) Нет никого…

ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Здесь я… Что надобно?

ВАНЯ. Где ты? Не вижу!

ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Здесь, на дереве. Что надобно?

ВАНЯ. Вот птаха малая! И не видно совсем! А поешь — будто бисер серебряный сыплешь!

ГОЛОС СОЛОВЬЯ. За похвалу спасибо. А пришел сюда зачем?

ВАНЯ. Просить пришел тебя, кроха малая, о великой помощи! Научи песни играть, как ты поешь! Вовек тебя тогда, соловушка, не забуду. Я хочу зерно-зернинко найти. А найду я его тогда только, когда по-твоему играть научусь.

ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Не сумеешь.

ВАНЯ (обиженно). Я?! Да я и так лучше всех играю! Никто лучше меня не умеет! Я такой, я все могу!

ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Вот хвастун! А знаешь, что зерно-зернинко одному не взять? Не под силу будет?

ВАНЯ. Я осилю! Ты меня только играть научи, а я уж там не растеряюсь!

ГОЛОС СОЛОВЬЯ. Ну что ж, быть по-твоему. Три ночи кряду стану для тебя петь. Сумеешь мои песни перенять — твое счастье!

ВАНЯ. Спасибо тебе, соловушка, учи, пожалуйста! (Вздыхает.) Эх, домой бы сбегать, предупредить, что жив, да задерживаюсь…

Над камышами появляется голова сазана.

САЗАН. Не упускай счастья, Ваня! Учись, пока соловушка не передумал.

ВАНЯ. Предупредить бы…

САЗАН. Давай дудочку. Я ее домой отправлю, дудочка сама все расскажет.

ВАНЯ. А я на чем играть буду?

САЗАН. Новую сделай, из камыша. Давай дудочку!

Ваня передает дудочку сазану.

ВАНЯ. Спасибо тебе, сазан, за дело доброе!

Голова сазана исчезает. Ваня срывает камышинку.

Эх, ножа нет! Чем дудочку делать?

ГОЛОС СОЛОВЬЯ. А ты, Ваня, раковинку найди. Она острая, ею и сделаешь дудочку.

ВАНЯ. Точно! Спасибо, соловушка, за совет.

Ваня ищет раковинку, находит, садится на траву, принимается делать дудочку.

Сейчас дудочку сделаю, ягодками пообедаю, а там и за урок примусь. Отдыхай, соловушка, до вечера.

ГОЛОС СОЛОВЬЯ. И то правда. Ну, Ваня, до вечера!

Ваня, весело насвистывая, с азартом делает дудочку. Затемнение.


Картина третья

Декорации те же, что и в первой картине. Полдень. Появляется Дуня, она несет ведра с водой от реки. Останавливается возле большой кадки и выливает в нее воду.

ДУНЯ. Ох, умаялась! Ох, упарилась! Ну, братец у меня бессовестный! Сам по лесу бродит, богатство ищет, а дела свои на меня бросил! (Всхлипывает.) А я тоже в лес хочу! Я тоже богатства желаю! (После паузы.) А еще на крылечке посидеть, отдохнуть, песни попеть. (Идет к крыльцу, садится на ступеньку, запевает песню.)

На крылечке я сижу,

Песни распеваю,

А про что — и не скажу:

Я сама не знаю!

В огороде бузина,

В Киеве дядька…

Если хочешь петь со мной,

Ты ко мне присядь-ка!

Ай-лю-ли, да ай-лю-ли,

Плывут в море корабли,

Плывут в море корабли —

Вот какие ай-лю-ли!

Принесла с реки водицы

Целых полных два ведра.

Молодец я, молодица,

Вот какая славная!

ГОЛОС САЗАНА (сердито). Кончай песню петь! Еле терплю!

ДУНЯ. Что такое?! Кто такой?! (Озирается по сторонам.) Нет никого… Комары, мухи — и те почему-то разлетелись… А, наверное, мне померещилось! Тогда еще попою. (Поет.) Ай-лю-ли, да ай-лю-ли…

ГОЛОС САЗАНА. Прекрати! Прекрати немедленно!

ДУНЯ. Вот! Вот снова померещилось! Эй, ты кто?

САЗАН (выглянув из кадки). Я!

ДУНЯ. Рыба!!

САЗАН. Чего испугалась? Никогда сазанов не видела?

ДУНЯ. Видела… Но не слышала…

САЗАН. А я сазан необыкновенный. Я — волшебный!

ДУНЯ (успокоившись). А! Ну тогда другое дело! Чего надо?

САЗАН. Мне ничего. А вот тебе Ванюша дудочку прислал.

Нырнул сазан в кадку, вынырнул с дудочкой.

ДУНЯ (схватив дудочку). Ванькина…! Нет, моя…! Ну и дудка: и в воде не тонет, и в огне не горит! (После паузы.) Где Ванюшка? Куда он делся? Я тут замаялась, запарилась… Воду таскай, вас, сазанов…

САЗАН (перебивает). Ты уж меня, девица, отнеси-ка обратно в речку.

ДУНЯ. Че-ево-о-о?! Обратно? А на сковородку не хочешь?!

САЗАН. Нет, не хочу.

ДУНЯ. Тогда выкуп давай!

САЗАН. Я тебе дудочку принес, а ты — выкуп! И не стыдно?

ДУНЯ. Честно сказать? Маленько стыдно. Вот столечко! А даром отпускать — жалко. Во как жалко!

САЗАН. С меня тебе наживы большой не будет: голова да хвост. За них много золота не получишь. Ты за братцем своим ступай, ему скоро клады откроются.

ДУНЯ. Клады?! Правда?! Ну, я тогда побежала! (Бежит, но вскоре останавливается.) А куда бежать?! Туда, сюда или еще куда?!

САЗАН. Отпусти меня в речку, тогда скажу.

ДУНЯ. А не обманешь?

САЗАН. Я не ты, не обману.

ДУНЯ. Поклянись!

САЗАН. Честное сазанье!

ДУНЯ. Ладно, выпущу. (Хватает ведро, черпает воду из кадки и бежит на речку.) Ну, разбогатею…! Ну, тогда нос задеру…! Ну, тогда держись…!

Вскоре возле избы появляется лесничиха с корзинкой в руках. Ставит корзинку на крылечко.

ЛЕСНИЧИХА. Пропал Ванюшка — и жизнь другая пошла: самой за ягодами в лес идти пришлось. А где Дуня? Воды хоть натаскала? (Подходит к кадке, заглядывает в нее.) Сколько было, столько и осталось! Просила хоть два ведра принести! Избаловала я, видно, дочку… А где еще одно ведро? (Радостно.) Ушла, ушла моя милая за водой! Хоть с одним ведром, да ушла!

Возвращается Дуня с пустым ведром, ставит его возле кадки.

ЛЕСНИЧИХА. А вода где?

ДУНЯ. В реке, матушка.

ЛЕСНИЧИХА. Просила я тебя хоть пару ведер принести?

ДУНЯ. Я два и принесла.

ЛЕСНИЧИХА. Тут одно!

ДУНЯ. А я потом одно ведро назад в речку унесла.

ЛЕСНИЧИХА. Зачем?!

ДУНЯ. Тайна! (Показывает дудочку.) А у меня вот что есть!

ЛЕСНИЧИХА. Ванюшкина! Ох, дочка, дочка… Жадность да зависть тебя погубят. На что тебе дудочка понадобилась? Зачем Ванюшку его радости лишила?

ДУНЯ. А вот и не лишила! Сама ко мне дудочка явилась.

ЛЕСНИЧИХА. Сама? Это как? Ножками притопала?

ДУНЯ. Не ножками! Дивом! (Сажает мать на крыльцо, устраивается с ней рядышком.) Пошла я за водой, пришла к реке — уморилась! Дай, думаю, отдохну, песню спою. Спела. Сижу. Вдруг слышу: «Девица красная, спой еще, больно голос твой мне понравился!»

ЛЕСНИЧИХА. Будет врать, доченька! Я ли твоего голоса не знаю!

ДУНЯ. Знаешь и тоже хвалишь. (С недовольством.) Не путай меня, маменька, как бы мне самой не запутаться! (Продолжает рассказывать.) Окликнул это он меня, а я как оглянусь — и обомлела! Стоит передо мною красавчик! На головке волосики помаслены, на лобике чубчик крендельком закручен. Штаны в сапоги с напуском заправлены, рубаха петухами расписана! Стоит он и ножкой притоптывает!

ЛЕСНИЧИХА. Опять неправда! Нет у нас таких чудиков с чубчиками!

ДУНЯ. А вот и есть! Спела я ему про кораблики, а он слезыньки вытер, а потом подает мне Ванькину дуду и говорит: «Прими, красавица бесподобная, дудочку братца твоего непутевого! Она вам всю правду про него расскажет!»

ЛЕСНИЧИХА. Ну? А дальше что было?

ДУНЯ. А потом он как хлопнет хвостом по воде — и будто его и не было!

ЛЕСНИЧИХА. Тьфу ты, пустомеля! Откуда же у твоего красавчика в сапожках хвостище взялся?!

ДУНЯ. Говорила тебе — не перебивай! Вот ты меня и спутала! А коли не веришь, что я тебе чистую правду рассказывала, сама дудочку спроси.

ЛЕСНИЧИХА. Как же я ее спрошу?

ДУНЯ. Не знаю. Так и спроси просто!

ЛЕСНИЧИХА (положив дудочку на крыльцо). Дудочка-самогудочка, поведай нам, милая, где Ванечка наш, куда подевался? Отец его ищет, я жду, сестра слезами умывается!

ДУНЯ. Обревелась вся сестричка! Обрыдалась!

ЛЕСНИЧИХА. Скажи, дудочка, смилуйся!

Заиграла музыка переливчатая, зазвучал голос Вани: «Не скучайте, маменька! Не горюйте, батюшка! Обучаюсь я у соловушки. Как найду зерно-зернинко, заживем припеваючи!» Смолкла музыка, смолк Ванин голос.

ЛЕСНИЧИХА. Вот диво — так диво!

ДУНЯ. Это ли диво! Вот красавчик мне являлся — то диво! Разговорчивый…

ЛЕСНИЧИХА. Умолкла дудочка… Видать, ничего больше не расскажет.

ДУНЯ. Что знала, сказала. Вот и молчит теперь. (После паузы.) Ох, и недотепа наш Ваня! Нет бы клады искать, золото, каменья самоцветные, а он зерно-зернинко искать надумал! (Снова пауза.) Попробую все-таки дудку еще расспросить. Вдруг скажет, где наш Ванька сейчас? (Обращается к дудочке.)

Эй, дудка-дуда,

Ты послушай сюда!

Где Ванька мой,

Не идет что домой?

Утомилась я ждать,

Не идти ли искать?

ЛЕСНИЧИХА. Молчит дудочка. Не так, Дуня, просишь.

ДУНЯ. А как надо?

ЛЕСНИЧИХА. Вежливо нужно просить. (Обращается к дудочке.) Ты скажи мне, дудочка, где сынок наш Ванечка? Как живет, чем кормится, когда к нам придет, к стосковавшимся?

Снова зазвучала музыка, зазвучал голос Вани: «Не скучайте, маменька! Не скучайте, батюшка! Не на век разлука, скоро свидимся! Обучился я у соловушки, за зерном иду, зернышком. Заберу зерно-зернинко, богатеть будем с хлебушка!»

ЛЕСНИЧИХА. Хозяйственный наш Ванюша! О деле хлопочет, о хлебе для нас старается.

ДУНЯ. Золото будет — и хлеб будет. Купим!

ЛЕСНИЧИХА. Не золото хлеб растит — руки человеческие!

Взяла лесничиха дудочку, корзину, собралась идти в дом.

ДУНЯ. Ты куда, маменька?

ЛЕСНИЧИХА. Как куда? В избу.

ДУНЯ. А дудку?

ЛЕСНИЧИХА. Отцу отдам. Пусть о сыночке послушает, горе свое успокоит.

ДУНЯ. Моя дудка! Мне дали!

ЛЕСНИЧИХА. Да зачем она тебе? Ты и играть на ней не умеешь, и просить ее вежливо не можешь. Не дам!

ДУНЯ. Ну, мамка… Зареву!

ЛЕСНИЧИХА. Реви на здоровье.

ДУНЯ. Вот отдохну, поем и реветь начну. Три часа реветь буду!

ЛЕСНИЧИХА. Эк, напугала! Давеча медведь зубами маялся, всю ночь ревел — не оглохла я. И тебя выдержу!

ДУНЯ. А я громче медведя реветь буду.

ЛЕСНИЧИХА. Эх, дочка, дочка… На, держи дудочку. Погубят тебя жадность да сердце холодное. (Отдает дочери дудочку.) Что ты только с нею делать станешь?

ДУНЯ (отмахиваясь от матери). Не знаю, маменька. Ты иди, иди!

Лесничиха уходит в дом. Дуня держит дудочку на вытянутых руках, мечтает.

ДУНЯ. С дудкой я Ваньку враз отыщу! Ему клады откроются, а он за зерном-зернинко отправится! По пятам за Ванькой ходить буду, все клады мои станут! Из золота себе украшеньев понаделаю, жемчугами да самоцветами с головы до ног осыплюсь! А Ваньке нашему — ничего! Папаше его — ничего! Маменьке… ничего! Все — мне! (Кладет дудочку на крылечко.) Дудочка-самогудочка, а дудочка-самогудочка, дорогу к Ваньке покажешь? (Тишина.) Покажешь или нет?! (Снова тишина.) Ой, да что же это я делаю! Хамлю, кажись! А с ней вежливо надо! (Льстиво.) Дудочка-дудочка! Милая-хорошая! Дорогу к Ванечке покажешь, бриллиантовая? (В ответ тишина. Не выдержав, плачуще.) Ну, пожалуйста…

И зазвучали тихо колокольчики, и женский голос нехотя ответил: «Доведу… Доведу… Помогу… Помогу…»

ДУНЯ. Ну, спасибо, ореховая! Веди! (Спохватившись.) Нет, постой! Я мешок не взяла. (Бежит в дом, вскоре возвращается с мешком в руках.) Ну, дырявая, можно трогаться!

Дуня берет в руки дудочку, и дудочка, словно обретя какую-то волшебную силу, устремляется вперед, таща за собой Дуню.

ЛЕСНИЧИХА (выйдя из избы). Дунь! Ты куда?!

ДУНЯ. За счастьем, маменька! За богатством! Не поминай лихом! Э-эх, полетели! (Исчезает.)

ЛЕСНИЧИХА. Дуня! Доченька! Не в богатстве счастье! (После паузы.) Не слышит… Эх, дочка… единственная… (Уходит.)


Картина четвертая

Вечер. Лес стоит темный, мрачный. Появляется Дуня на полянке, останавливается возле пня. Кладет на него дудочку, мешок.

ДУНЯ. Далеко забрались… Дальше некуда! (Обращается к дудочке.) Дудочка-самогудочка, куда мы забрались? Долго мне еще топать, лапти протирать?

Раздается женский голос: «Пришли, Дуня. Дальше идти не нужно, тут жди».

ДУНЯ. А чего ждать? (Молчит дудочка.) Может, медведя ждать прикажешь? Или волка серого, зубастого? (Мысленно представляет себе встречу со зверем, ее всю передергивает.) Брр…! Ладно, я им тогда песню спою, вмиг отстанут, заслушаются. (После паузы.) Поспать что ли? Только как бы не проспать… Клады — они завсегда ночью открываются. Ладно, спать не стану, вздремну только.

Дуня прячет дудочку, расстилает за кустом мешок и ложится спать. Темнота усиливается. Слышится то ли пенье соловьиное, то ли музыка дивная. Подскочила Дуня, спряталась за куст, смотрит. И видит: вспыхнули огонечки — цветы ночные засветились, приподнялись папоротники, а из-под них свечение — клады. Появляется Ваня. Он медленно проходит по поляне, играя на новой дудочке, словно бы не замечая открывшегося богатства. Уходит.

ДУНЯ. Эх жаль, только один мешок взяла! Два надо было взять! Три мешка!! В каждую руку по мешку, да в зубах еще нести можно. Ладно, один наберу. (Выбегает из-за куста, бежит к папоротникам, под которыми светится клад.) Ой, мешок забыла! Да где же он?! Под кусточком! Ах, я разиня!

Только Дуня подбежала к кусту — вернулся Ваня. Сел на пенек, пригорюнился.

ВАНЯ. Нет нигде зерна-зернинко! Одни клады позакопаны… А ведь домой хочется, к отцу-батюшке… Как он там? Тетя Настя без меня, поди, умаялась. Помочь некому. Дуня — бездельница.

ДУНЯ (из-за куста). Ну, я тебе…!

ВАНЯ. И по ней я соскучился… Вон даже голос ее померещился… Да разве она в лес такой темный одна пойдет? Да ни за что! И никто не пойдет…

Появляется Старичок-лесовичок.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А вдруг пойдет?

ВАНЯ. Ты кто, дедушка?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Здешний житель я. А зовут меня Старичок-лесовичок. А ты кто?

ВАНЯ. Ваня, лесника сын.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну, здравствуй, внучок. Зачем к нам пожаловал? (Садится на пенек.)

ВАНЯ (растерявшись). Да я, дедушка… да я… Я, дедушка, за грибами ходил!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А корзинка твоя где? Куда грибы складывать будешь?

ВАНЯ. А я… я забыл корзинку. Отдохну вот немного и домой пойду.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Неужто в ваших лесах грибы перевелись? В такую глухомань тебя занесло!

ВАНЯ. А здесь, дедушка, грибы поядренее наших!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не хочешь правду сказать? Ну что ж, дело твое. (Вздыхает.) Жаль, что ты домой идешь… Я тут дельце одно надумал, хочу зерно-зернинко…

ВАНЯ (перебивает). Где оно?! Где оно, дедушка?!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Да здесь, с тобой рядышком. Видишь камень? Под ним ларец волшебный. А в том ларце…

ВАНЯ. Зерно-зернинко?!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Угадал, оно самое. Только мне одному не взять его, не осилить. Пойдешь в помощники?

ВАНЯ (после некоторого раздумья). Нет, Старичок-лесовичок, не пойду. Если ты один его не осилишь, то я осилю!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вон оно как дело повернулось… Ну что ж, Иван, попробуй один зерно-зернинко взять. А не выйдет — за мной придешь, мне поклонишься. Может быть, и помогу тебе, а может быть — и нет.

ВАНЯ. Осилю! Мешок с мукой поднимал, а тут шкатулка с зернышком!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ларец! И не зернышко в нем, а зерно-зернинко! Чудо дивное, волшебное.

ВАНЯ. Все равно осилю. Поднатужусь и осилю.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну попробуй! (Поднимается с пенька.) Странный ты, внучик! Клады тебе открылись, а ты золота-серебра не берешь. Вроде бы и не жадина получаешься. А вот зерном-зернинко поделиться — жалеешь. Почему так?

ВАНЯ. От злата-серебра одному себе радость. А зерно-зернинко всех прокормит. Будут меня за это люди хвалить, по городам и селам славить.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вот оно что! Славы тебе захотелось. Ну, попробуй, возьми зерно-зернинко. В нем труд крестьянский, не тяжеленько будет?

ВАНЯ. Иди, дедушка, домой! Ступай! Сказал, что осилю, значит, осилю. Вот поем ягодок, сил наберу и возьму зерно-зернинко.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну, прощай, Ваня. (Кланяется и уходит.)

ВАНЯ. До свиданья, до свиданья. (Садится на пенек, достает из кармана орешки, ягодки и ест.) Эх, щей бы сейчас, сытного хлеба кусочек! Ладно, и так сил хватит. (Подходит к камню, толкает его ногой. Камень не двигается. Толкает сильнее — результат прежний.) Прирос он, что ли? (Упирается руками, но камень не сдвигается с места.) Неужто старик правду сказал? Неужто мне его не осилить?

Ваня снова садится на пенек, достает дудочку, играет. Снова засветились цветы, поднялись папоротники, открылись клады. Заметалась за кустами Дуня. И к золоту ее тянет, и себя открыть боится. Не переставая играть, поднялся Ваня с пенька, подошел к камню, толкнул его ногой… Камень и откатился в сторону. А из-под него брызнул свет яркий, лучами разноцветными. Поднялся из-под земли в лучах этих ларец красивый. Ваня и играть перестал, стоит перед ларцом ошеломленный. Застыла и Дуня, обомлев. Протянул Ваня руку к ларцу и ожегся.

ВАНЯ. Ай! (Отдернул руки, снова медленно протянул. И снова отдернул.) Жжет огонь!

Откуда ни зайдет Ваня — жар к ларцу не пускает. И вдруг стал ларец вновь под землю уходить. Стал свет угасать. Хочет Ваня хотя бы камень не пустить на прежнее место лечь, да невидимая сила пересилила Ваню и лег камень туда, где прежде лежал. Выпустил его Ваня из рук, стукнул по нему сердито кулаком.

Ну, зерно-зернинко, все равно я тебя добуду!

Опустились папоротники, погасли ночные цветы и клады. Заря окрасила просветы в верхушках деревьев. Наступило утро. Не выдержала Дуня, выбежала из-за куста, кинулась к кладам, а их уже нет!

ДУНЯ (скребет руками землю, ревет). Ну, Ванька! Ну, братец! Все золото проворонил! Где клады?! Где бриллианты?! Отдай! Мое!

ВАНЯ. Дунечка?! Откуда ты?!

ДУНЯ. Из дому! Отдай, Ванька, клады! Мои! Мое! Отдай!

ВАНЯ. Да бери сколько хочешь, только ночи дождись. А мне…

ДУНЯ. Знаю! Слыхала! Тебе зерно-зернинко подавай! А оно, как видишь, так просто не дается! (Успокаивается.) Ладно, так и быть, дождусь новой ночи!

ВАНЯ. Смотри, как бы худо не вышло из-за жадности твоей.

ДУНЯ. То моя забота. А пока отдыхай. И я… (Зевает.) Посплю маленечко. Ох и устала! Трудно мне богатство достается, ох и трудно! (После паузы.) Ниче, потерпим!


Действие второе


Картина первая

Вечер. На пеньке сидит Дуня и торопливо, пока нет брата, ест кусок хлеба, прихваченный из дома.

ДУНЯ. Обманет Ванька или не обманет? Не должен вроде бы… Сестра я ему, как-никак… Пособирает грибы-ягоды и придет. Оставить, что ли, ему кусочек? Тут и оставлять нечего: самой на один зубок осталось! (После паузы.) Уф, замаялась ночи ждать: стемнело, а все вечер! (Слышит чьи-то шаги.) Кто-то идет, наверное, Ваня… (Прячет в подол кусок хлеба.)

Появляется Старичок-лесовичок.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Здравствуй, девица-красавица!

ДУНЯ. Ну, здрасьте… Чего надо?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Хлеб да соль!

ДУНЯ. Ем, да свой, а ты подале стой! (Показывает руки.) Все, нет у меня ничего, уже съела!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. И кусочка маленького не осталось?

ДУНЯ. Дедусь, сказала же — все съела!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А брату своему ничего не оставила?

ДУНЯ. Вот настырный… Не оставила! Кто у нас кормилец? Я или он? Он! Пусть братец со мной и делится.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А ты, девица-красавица, жадна, как я погляжу. Уж не за зерном-зернинко ли пожаловала?

ДУНЯ. Больно надо! За кладами! (Пугается того, что проговорилась.) Ой! Проболталась!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Твое счастье, что проболталась. Я тебе один совет дам…

ДУНЯ (перебивает). За что?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Как за что? За просто так!

ДУНЯ. Ну-у! Значит, твой совет ничего не стоит!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Это как сказать… Ну-ка, освободи местечко. Молодая еще, постоишь.

Дуня, согнувшись в три погибели, так как ей приходится прятать хлеб от Старичка-лесовичка, встает с пенька. Старичок-лесовичок садится на ее место.

Что это тебя так скрючило?

ДУНЯ. Спину… Прострелом прострелило.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А-а… Это бывает. Еще от жадности людей скручивает.

ДУНЯ. Нет, у меня — прострел! Какой совет? Советуй, дедусь, скорее.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не гони, успею. А ведь ты, девица-красавица, права: не всем даром советы давать нужно. Тебе за выкуп дам.

ДУНЯ. За выкуп? Да у меня нет ничего!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Жаль, что у тебя хлебушек кончился… Может быть, у тебя дудочка есть?

ДУНЯ. Дудочка? Дудочка есть.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А я-то все думал: где бы мне дудочку раздобыть! Давай дудочку, красавица.

ДУНЯ. А совет хороший, ценный?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Когда клады берешь — незаменимый!

ДУНЯ. А вдруг я все-таки прогадаю? Тут подумать надо!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну постой, подумай, а я посижу.

ДУНЯ. Ладно, я согласна. Дудка мне теперь ни к чему. Давай совет!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Сначала дудочку дай, потом совет получишь.

ДУНЯ (немного покрутившись на месте). Отвернись, дедуль!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну хорошо… (Отворачивается.)

Дуня быстро прячет кусок хлеба в мешок, достает дудочку.

ДУНЯ. Готово!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Никак чудо приключилось?

ДУНЯ. Где?!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. С тобой, девица. Была скрюченной, а теперь как тростиночка прямая.

ДУНЯ. А это не чудо, меня прострел отпустил. Держи дудку, дедуль, давай совет!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК (взяв дудку). А твоя ли?

ДУНЯ. Моя. У меня все мое. Давай совет.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Хорошо, слушай. Когда клады откроются и начнешь злато-серебро брать, каменья самоцветные в мешок свой накладывать, смотри лист папоротника ненароком не сорви, а то большая беда с тобой случится!

ДУНЯ. Ну?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Все. Это весь мой совет.

ДУНЯ. Весь?! Такой короткий за такую длинную дудку?! А если я сорву папоротник, что тогда?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. В летучую мышь превратишься, облик человеческий потеряешь.

ДУНЯ. Да ну?! Ладно, не сорву. (Заметив приближение Вани.) Братец мой идет, наконец-то!

Появляется Ваня, в большом листе лопуха он принес сестре ягод.

Я уж заждалась тебя! Думала, обманешь, не вернешься.

ВАНЯ. Вот ягод тебе набрал. (Дает Дуне ягоды.) Здравствуй, дедушка, тоже угощайся. (Протягивает ягоды Старичку-лесовичку.)

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Здравствуй, внучик, спасибо. Ну что, взял зерно-зернинко?

ВАНЯ. Не осилил с первого раза. Ничего, нынче ночью возьму.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Эх, Ваня, Ваня! Не поверил ты мне, в помощники не пошел, меня в помощники не взял. А теперь тебя моя доля труда держит.

ВАНЯ. Какого труда? Я камень отодвинул.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А кто про место, где зерно-зернинко хоронится, узнал? Я. Думаешь, легко мне это далось? Придется тебе откупить мою дольку труда.

ВАНЯ. Надо было про то раньше сказать. Я не жадный, откупился бы.

ДУНЯ (презрительно). Чем? Богатей!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Так ведь, внучик, ты меня про то не спрашивал. Думки свои таил, старика обманывал.

ВАНЯ. Виноват, дедушка. Много ли тебе выкупа давать? У меня в кармане, кроме репья, ничего нет! (Дуне.) Может быть, у тебя что-нибудь есть? Хлебушек или еще что?

ДУНЯ (испуганно). Нету! Ничего нету!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Делать нечего, давай репей. Коли его в кармане носишь, знать, он репей стоящий!

Достал Ваня из кармана репей, отдал его Старичку-лесовичку.

ДУНЯ (тихо, с завистью). Обогатеет старик с нашей щедрости! У нас ничего, а у него и репей, и дудка…!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну, Иван, поднимай ларец. Видишь, ночь подошла.

И точно: стемнело, сквозь деревья месяц стал виден. Достал Ваня из-за пазухи дудочку новую, заиграл на ней. И вновь засветились цветы ночные, поднялись папоротники, открылись клады.

ДУНЯ (восхищенно). Золото…! Серебро…! Каменья самоцветные…!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не спеши, девица, успеешь!

Толкнул Ваня камень ногой. Откатился камень, сноп лучей хлынул из-под земли. Поднялся ларец, висит в лучах жарких. Спрятал Ваня побыстрей дудочку за пазуху, протянул руки к ларцу и вновь ожегся.

ВАНЯ. Ох, горячо! Жар не пускает! Обманул ты меня, дедушка: выкуп взял, а ларец не даешь?!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не я тебе ларец не даю — тяжкий крестьянский труд не отдает его! Ты ведь один надумал владеть зерном-зернинко? Чтоб вся слава его тебе досталась? А крестьянская доля где? Придется вновь выкуп платить, всем крестьянам земли нашей.

ВАНЯ (рассердившись). Что ты все выкупы выманиваешь? Нет у меня ничего! Одна дудочка и осталась!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Дудочку разве мыслимо отдавать? В ней дар твой песенный!

ДУНЯ. Мою-то взял!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Тебе дудочка ни к чему, а Ване без нее жизни не будет. У него — талант!

ВАНЯ. Что ты, дедушка, заладил: талант, талант, дар песенный! Зерно-зернинко добыть мне надо, ничего кроме него не надобно! Бери, дед, дудочку! (Бросает Старичку-лесовичку дудочку.)

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК (поднимая дудочку). Эх, внучок, внучок…! Разве счастьем своим бросаются?

ВАНЯ. Уйди, дед, не мешай!

Протянул Ваня руку к ларцу. Огонь не ожег руки. Взялся Ваня за ларец, а поднять его не может. Трудится, упирается, а ларец ни с места. Устал Ваня, сел на землю, рукавом пот со лба вытирает.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Похвалился ты, внучок, без помощников обойтись, а силенок-то и не хватило! Хотел один владеть и распоряжаться чудесным зернышком, чтоб все тебе за него кланялись — ан не вышло! На себя и пеняй.

ВАНЯ. Ничего… Сейчас отдышусь, упрусь покрепче и сворочу ларец!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ну, попробуй!

И вдруг заиграла музыка, вспыхнули ярче лучи и стал ларец опускаться. Вскочил Ваня с земли, сунулся к ларцу — руки ожег. Ухватился за камень, да вновь не совладал: лег камень на место.

ВАНЯ (горестно). Дедушка…! Дуня…! Как же это?! Ушел ларец под землю, унес чудо наше — зерно-зернинко! Как мне быть? Как дальше жить? Эх…! (Упал на землю, уткнулся лицом в траву.)

ДУНЯ. По мне, так пропадай оно совсем, зернинко ваше. Бриллианты хватать надо! Золото! Аметисты с сапфирами! Вот где чудо-то! Слыхать про них слыхивала, а видать не видывала!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК (Дуне). Иди, хватай. Только про совет мой помни. (Ване.) Прощай, внучик. Жаль мне тебя, да ты сам в своей беде виноват. Ну, не поминай лихом!

Поклонился Старичок-лесовичок и ушел. А Дуня схватила мешок и под папоротники бросилась клады собирать.

ВАНЯ (поднявшись с земли). Ушел Старичок-лесовичок… И дудочку мою унес… Нет у меня теперь ни новой, ни старой… Ничего нет… (Дуне.) Пойду догоню старичка: пускай дудочку мою воротит.

ДУНЯ. Тьфу! Чаво хватился! Тут самоцветы, каменья драгоценные!

ВАНЯ. Пойду догоню! (Убегает.)

ДУНЯ. Беги, братец, беги! А тут все — мое! Все камни — мои! Все золото — мое! Все серебро — мое! Пол-мешка…! Две трети мешка…! Три четверти…! Весь…! Полон…! А тут — еще…! Блестят…! Сверкают…! Куда же их?! Куда?! А вот куда — за пазуху!

Видно, как Дуня гребет из-под папоротников камешки и кладет их за пазуху. Сорвала нечаянно лист папоротника и туда же сунула. Прогремел гром. Застыла Дуня. Стали пригасать цветы ночные, огоньки под папоротниками. Сами папоротники сникли, до земли легли. Месяц побледнел, угас. И наступила ночь черная, мрачная…

ГОЛОС ДУНИ (испуганный). Что же это?! Как же это?! Чего потемнело-то?! Куда месяц подевался?! Откуда гром?! Где клады?! Где мешок мой?! Мешок мой где?! Богатство мое, богачество!! Где оно?!

Стали пробиваться сквозь ветви деревьев первые проблески утренней зари. Посветлело на поляне. И стало видно — на ней не девушка Дуня, а Дуня, превращенная в летучую мышь.

ДУНЯ. Ох, посветлело… Где мешок? Где золото мое? А руки мои где?! Что это?! Кто это?! Не я это! Не я! Не я! Не я …! Ванечка, братец мой миленький, спаси меня! Заколдовали твою сестричку Дунечку, в чудо лесное, страшное обратили! Спаси меня, Ванечка, скорей спаси! (Убегает.)

Светлеет. Поют птицы. Будто бы и не случилось ничего. Закрывается занавес.


Картина вторая

Полдень. Лес, камыши, река… Появляется Ваня.

ВАНЯ. Ау-у! Дунюшка-а! Ау-у! Дедушка-а…! (Останавливается.) Никого… Всех потерял, все потерял… Как я домой без Дуняши вернусь? Что отцу про зерно-зернинко скажу? Что в руках держал, а вот взять не смог?

Над камышами появляется голова сазана.

САЗАН. Здравствуй, Ваня! Куда путь держишь?

ВАНЯ. Сазанушка! Здравствуй, родимый! Не видал ли сестрицы моей Дунюшки? Пропала она куда-то, нигде не сыщу ее.

САЗАН. Я ее давно не видел. Ух, не напоминай…! Сперва — в ведро, потом — в кадку, затем — опять в ведро… А уж потом снова в реку… Не напоминай!

ВАНЯ. А нынче не видел?

САЗАН. Нет, не попадалась. (Просит.) Сыграй, Ваня, на дудочке, заскучал я тут!

ВАНЯ. Нет у меня дудочки, сазанушка… Старичку-лесовичку вместо выкупа отдал.

САЗАН. Жаль, вот жаль!

ВАНЯ. И зачем я так сделал? Своими руками свое счастье отдал!

САЗАН. Новую сделаешь, камыша много.

ВАНЯ. Я свою дудочку в волшебном месте кинул, с ней и волшебная сила от меня ушла. Не открыть мне больше зерно-зернинко!

САЗАН. Вот горе… Придется тебе Старичка-лесовичка искать, он тебе поможет.

ВАНЯ. Обидел я его: в помощники к нему не пошел, его в помощники не взял.

САЗАН. Совсем плохо дело… Что делать будешь?

ВАНЯ. Не знаю, сазанушка. Видно, так мне и надо. Возгордился, расхвастался — сам да сам! Вот беда и пришла. Повиниться бы нужно… Не трус же я? Меня батюшка как поучал: «Своя вина на чужих плечах не виснет, свои давит! Не страшись снять ее…»

САЗАН. А ты страшишься?

ВАНЯ. Нет, не трус я! Только… где мне Старичка-лесовичка найти?

САЗАН. А оборотись-ка, Ванюша…

Повернулся Ваня и видит: выходит ему навстречу Старичок-лесовичок.

ВАНЯ. Дедушка?! Ты ли?!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Давно не видались? Не признал?

ВАНЯ. Признал, признал, дедушка!

САЗАН. Вы тут побеседуйте, а я вглубь уйду. Жарко здесь у вас, духота. Пойду отдышусь. (Ныряет в глубину.)

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Зачем, Иван, меня ищешь? Ты же все «сам да сам»!

ВАНЯ. Повиниться хочу, дедушка, потому и спрашивал про тебя. Прости, если можешь, слова мои дерзкие, прости меня за бахвальство пустое! Не сможешь простить — наказывай, буду ответ держать!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Мне, Ваня, из твоей вины шубы не шить. Дорого то, что повинился. А повинную голову и меч не сечет.

ВАНЯ. Спасибо тебе, дедушка, что простил. Век не забуду.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А зерно-зернинко? Долго его помнить будешь?

ВАНЯ (грустно). Всю жизнь… Как мне теперь домой возвращаться? Что дома скажу? А тут еще беда — сестру потерял.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А ты про нее ничего не знаешь?

ВАНЯ. Нет, дедушка. А что?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. О ней после скажу. А пока — держи. (Достает дудочку, которую ему отдала Дуня.)

ВАНЯ. Моя дудочка старая! (Взял ее в руки, осмотрел ласково). Ну, чудеса! Я ее сазану отдал, чтобы домой отнес, а она — вот где!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Сазан просьбу выполнил. А вот Дуня ваша дудочку мне отдала.

ВАНЯ. А где та, новая?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. От нее, Ваня, ты сам отказался. Ничего, эта не хуже. А теперь идем-ка на зерно-зернинко в последний, третий раз посмотрим.

ВАНЯ. И возьмем его?! Я помощником буду!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вряд ли возьмем. Не осилим. Посмотреть хотя бы. На всю жизнь память.

ВАНЯ. Идем, дедушка!

Старичок-лесовичок и Ваня уходят. Некоторое время поляна пуста. Но вот выбегает на нее Дуня-летучая мышь. Она мечется, спотыкается, так как плохо видит при дневном свете. Останавливается.

ДУНЯ. Пропала я! Пропала совсем! Ничего не вижу, свет глаза заливает! Где дом наш? Где матушка? Пропала я! Не найти дороги!

Появляется над камышами голова сазана.

САЗАН. Что за чудо-юдо в лесу объявилось? Ты кто, чудо?

ДУНЯ. А ты кто? Ты где?

САЗАН. Как где? Я здесь!

Дуня. Не вижу… Светло… Я только ночью хорошо вижу. Зверина ты лютая?

САЗАН. Добрая. И не зверина я, а сазан.

ДУНЯ (радостно). Сазанушка! Рыбонька моя милая! Не узнаешь?

САЗАН. Голос слышал твой. А обличье… Нет, не видал я тебя.

ДУНЯ. Я — Дуня! Лесничихи дочь! Забыл, что ли?

САЗАН. Как забыть! Из реки в ведро, из ведра в кадку, из кадки опять в ведро, из ведра… Покидало меня, век не забыть!

ДУНЯ. Помоги мне, сазанушка, подскажи, как быть!

САЗАН. Как же я тебе помогу? Колдовать не умею. Уж не папоротник ли волшебный ты сорвала?

ДУНЯ. Его, Сазанушка, его!

САЗАН. Да-а… Вот она — жадность…

ДУНЯ. Да ну его, богатство! Не хочу больше! Хочу снова человеком стать, в доме жить, отцу-матери помогать. Другой стану, сазанушка, клянусь тебе!

САЗАН. Молодец, коли так решила. Помог бы я тебе, да не в силах. Не волшебник я!

ДУНЯ. Пропадать, значит?

САЗАН. А ты вот что: по лесу не бегай, все одно ничего днем не видишь, а сядь тут, затаись на время. Твой брат домой пойдет — этого места не минует.

ДУНЯ. А вдруг и он пропал? Вдруг и он околдованный?

САЗАН. Нет, его я видел недавно. Живой, невредимый.

ДУНЯ. Вот хорошо! А то у меня за него сердце кровью облилось: я пропала, а тут еще он сгинет… Он у нас славный, работничек! Превратилась бы я в девицу — с утра до ночи ему бы помогала!

САЗАН. Погоди, все может случиться. Фу, жара…! Нырну-ка я снова, попрохлаждаюсь!

Голова сазана ныряет в камыши. Дуня ощупью находит куст и садится в тени его.

ДУНЯ. Возвращайся, Ванечка! Скорее возвращайся!

Затемнение.


Картина третья

Вечер. На поляне, где хранится ларец с зерном-зернинко, появляются Ваня и Старичок-лесовичок.)

ВАНЯ. Пришли, кажется, дедушка? Вот поляна, вот камень…

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Пришли, Ваня, угадал. Хотя в лесу и полян, и камней много встречается. Отдохнем? Устал я, внучик. (Садится на пенек.)

ВАНЯ (грустно). Надежда была — думал, здесь снова Дуню встречу… Куда пропала? Вот здесь она стояла, потом… потом к зарослям папоротника пошла, самоцветы в мешок собирать. Вернулся, а ее нет — пропала!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Совета моего не послушалась, жадность ее ослепила, вот и пропала. Ничего, внучик, если ты ее любишь и жалеешь, то обязательно найдешь и из беды выручишь. (После паузы.) Смотри, стемнело! Быстро как в лесу темнеет!

ВАНЯ. Поиграть на дудочке?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Погоди… (Поднялся с пенька, подошел к камню.) Здравствуй, чудо дивное! Низко кланяются Иван, лесника сын, и я — Старик-лесовик! Покажись, сделай милость, Ивану на прощание, на долгую память!

Заиграла музыка, откатился камень, вспыхнули лучи разноцветные. Поднялся из-под земли в лучах ларец с зерном-зернинко.

ВАНЯ. Дедушка! Как же так?! Никто на дудочке не наигрывал, а ларец поднялся?! Уж не кажется ли мне, не мерещится?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не кажется, не мерещится. Ты думал, что он под твою дудочку поднимается? Мать сыра-земля его своим дыханием поднимает. Ждет, когда настоящий трудовой люд за ним придет, ему и отдаст она зерно-зернинко.

ВАНЯ. Батюшка мой всю жизнь трудится, неужто он не заслужил его?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Заслужил твой батюшка долю зерна-зернинко.

ВАНЯ. А матушке Дуниной достанется доля?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Не белоручка она, и ей зерно-зернинко долю уделит.

ВАНЯ. А сестре моей Дуне?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вот ей — вряд ли!

ВАНЯ. Так ей обидно станет. По лесу мыкалась, а хлебушка не досталось.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. По лесу мыкаться — еще не труд. Жадна Дуня, завистлива. А уж врать да напраслину на кого плести — для нее легче легкого!

ВАНЯ. Смотри, дедушка, уходит ларец!

Стали гаснуть лучи, опустился ларец в землю, подвинулся сам собой камень на прежнее место.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Ничего не поделаешь, Ваня, не мой ларец и не твой — общий! А тебе сейчас одна забота — сестру найти, от беды спасти.

ВАНЯ. От беды? От какой, дедушка?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Жива твоя сестрица, Ваня, да встретишь ее и не узнаешь. Погубила Дуню жадность, превратилась сестра твоя в мышь летучую: зверь не зверь, птица не птица — чудо лесное, страшное.

ВАНЯ. Да как же это, дедушка?! Рядом была и вдруг заколдована?!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Самоцветы за пазуху совала, второпях и папоротник волшебный сунула. Гребла под себя все без разбора, вот и образ человеческий утратила. (После паузы). Да ты не горюй! Горе — не беда, а ей урок. Если любишь — спасешь.

ВАНЯ. Спас бы, да как найти? Лес огромный, где искать?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. А в этом я помогу. Вот тебе репеек. (Достает репей и отдает его Ване.) Сейчас спать ложись, я тоже лягу, а на рассвете репеек тебя проводит.

ВАНЯ. Колючка эта? Чудеса!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Без них у нас не обходится. Только ты слова волшебные не забудь сказать.

ВАНЯ. Какие, дедушка?

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вот какие, запоминай: «Репей-Репеечек, милый дружочек, потрудись немножко, покажи дорожку!»

ВАНЯ (повторив эти слова). Запомнил, дедушка!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Вот и хорошо. На-ка хлебца пожуй, а потом спать ложись. Утро вечера мудренее. (Дает Ване хлеба.)

ВАНЯ. Спасибо, дедушка. А то все ягоды да орехи — отощал совсем! (Откусил кусочек, пожевал и вздохнул тяжело.) Эх, Дуня, Дуня! Поделился бы я с тобой хлебцем, да где ты? Ладно, не плачь, завтра свидимся!

Темнеет. Постепенно из полного мрака начинается рассвет. Сначала светлеет небо: появляются просветы среди деревьев и их ветвей, потом обозначаются сами деревья. Затем утренние лучи проникают и на поляну, на которой спал, свернувшись калачиком, Ваня. Начинает петь соловей, щебечут птицы, где-то вдалеке прокуковала кукушка. Проснулся Ваня, вскочил на ноги.

ВАНЯ. Утро наступило! А я сплю! (Замечает, что рядом с ним нет Старичка-лесовичка.) А где Старичок-лесовичок? Неужели ушел? (Поднимает с земли узелок с хлебом.) Вот узелок его… (Зовет.) Де-душ-ка-а! Ау-у! Де-душ-ка-а…! (Прислушивается.) Нет, не отзывается… Ушел. (Смотрит, что лежит в узелке.) Хлебушек оставил. (Вспоминает.) Мы же его давеча съели весь! Чудеса… (Достает из кармана репей, кладет его на камень.) Ну-ка, как меня Старичок-лесовичок учил? (Обращается к Репейку.) Репей-Репеечек, милый дружочек, потрудись немножко, покажи дорожку!

Из-за камня поднимается Репей Репеевич, потягивается, словно после долгого сна.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Ох, не выспался! Рань-то какая! (Ване.) Ты меня звал?

ВАНЯ. Я, Репеек.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ (строго). Для кого Репеек, а для тебя Репей Репеевич. Понятно?

ВАНЯ. Прости, Репей Репеевич, больше не буду.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. То-то. Я постарше тебя, а старших уважать надо, по имени и отчеству величать. Куда тебе дорогу показывать?

ВАНЯ. К сестрице моей Дуняше. Превратилась она в мышь летучую, где-то здесь в лесу горе мыкает.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Слыхал, слыхал. Объявилось у нас чудо новое, чудо страшное. Человеческим голосом разговаривает, а на человека вовсе не похожее. Ладно, отведу к ней, так и быть. Забирай ее, нам своих чудес хватает. Бегать умеешь?

ВАНЯ. Дело нехитрое.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Тогда — вперед! Чур, не отставать.

ВАНЯ. Бежим, Репей Репеевич!

И побежали Репей Репеевич и Ваня по лесу, через пни и овражки, через кусты и ручейки, туда, где томилась Дуня. Во время их бега происходит некоторая замена декорации: убираются камень, пенек, ставятся камыши, куча веток. Эта замена может проходит при закрытом занавесе. Следующая небольшая сценка может разыгрываться и перед занавесом на авансцене.

ВАНЯ. Репей Репеевич! Погоди немного! Умаялся я!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А я еще и не разогрелся хорошенько! Держись, Ванечка, мы уже рядом!

ВАНЯ. Репей Репеевич!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Аиньки?

ВАНЯ. А мы Дуню найдем?

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Найдем!

ВАНЯ. А мы ее спасем?

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Колдовать не обучен! Коли любишь сестру — спасешь!

ВАНЯ. Бежим тогда скорее!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Так ты умаялся…

ВАНЯ. Ничего! Выдержу!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Ну, тогда держись!

Репей Репеевич и Ваня прибавляют ходу и быстро скрываются за кулисами. Открывается занавес. На поляне, если не считать притаившуюся под грудой веток Дуню, никого нет. Слышны голоса: «Скорей, скорей, Репей Репеевич!», «И так поспешаю, Ванечка!», «Где ж поспешаешь? Отстал!», «Ох, отстал! Ох, отстал!» Появляются Ваня и Репей Репеевич.

ВАНЯ. Поспевай, Репей Репеевич, поспевай, миленький!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Да поспешаю я! А за тобой не успеваю! (Останавливается.) Стой, тут она!

ВАНЯ. Где? Нет никого… Бежим, Репей Репеевич. Так и до вечера ее не найдем!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ (сердито). Стой, говорю! Тут она. Я дорогу всегда правильно показываю — служба такая.

ВАНЯ. Где же она? Куда подевалась?

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Сейчас поищем.

Ваня и Репей Репеевич обследуют поляну. Останавливаются возле кучи веток. Начинают убирать ветки и обнаруживают под ними перепуганную Дуню-летучую мышь.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Вот страшилище-то!

ДУНЯ. Ой, пропала я! Сейчас съедят!

ВАНЯ. Да ты погляди… Я это!

ДУНЯ. Голос вроде знакомый… Не вижу я… Светло…

ВАНЯ. Я это, я!

ДУНЯ. Братец мой?! Ванечка?!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Он! Он!

ДУНЯ (вновь пугаясь). А ты кто? (Протягивает руку-крыло и касается Репея Репеевича.) Ой! Чудище колючее!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ (обиженно). Ты — чудище, а я — Репей Репеевич!

ДУНЯ. Ваня! Ванечка! Спаси меня! Боюсь!

ВАНЯ. Здесь я, Дунюшка, не бойся. Репей Репеевич добрый, не обидит.

ДУНЯ. Ванечка, что же со мною сделалось, что же со мною приключилось?! Страшная я? Непохожая? Ответь мне, Ванечка!

ВАНЯ. Эх, Дунюшка, что сказать мне, что ответить? Такую нашел — и то счастье!

ДУНЯ. Кто ж меня такую любить будет? Родная матушка и та от меня откажется.

ВАНЯ. Не откажется, Дунюшка, и я не откажусь. И такую любить будем, вот увидишь.

Пожалел Ваня сестру, поцеловал ее. Потемнело вдруг, цветы ночные вспыхнули, месяц стал виден. А в темноте голоса: «Ваня! Ванечка, где ты?!», «Здесь я, Дунюшка, а ты где?», «Здесь, Ванечка, здесь!», «А ты, Репей Репеевич, где?», «Здесь, Иван, тоже здесь! Держись, не бойся!».

Гаснут цветы ночные, месяц бледнеет и пропадает, вновь становится светло. На поляне стоят Репей Репеевич, Ваня и Дуня, уже не летучая мышь.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А это — кто? А страшилище — где?

ВАНЯ. Дунюшка! Расколдована!

Смотрит Дуня на свои руки, оглядывает себя всю — и глазам не верит.

ДУНЯ. Прежняя… Прежней стала, Ванечка! Расколдовалась!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Меня бы кто в маковку поцеловал… Ладно, я и так красавчик!

ВАНЯ. Спасибо тебе, Репей Репеевич, за то, что Дуню помог из беды вызволить!

ДУНЯ (кланяясь Репею Репеевичу). Спасибо, Репей Репеевич, никогда доброты вашей не забуду!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А жадность свою? Забудешь али нет? По-прежнему жадничать будешь?

ДУНЯ. Да пропади оно пропадом, богатство незаработанное! Из-за него страху натерпелась, облик человеческий потеряла.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Поняла, значит? Ну, собирайтесь, ребятки, теперь вам домой пора.

ДУНЯ. А где наш дом?

ВАНЯ. Вроде бы там? (Тычет рукой наугад.)

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Я вас провожу, служба моя такая. Только… Только меня попросить хорошенько надо, так положено. (Ване.) Проси, Ваня, исполню!

ВАНЯ. Репей-Репеечек, милый дружочек, потрудись немножко, покажи дорожку!

ДУНЯ (добавляет). Пожалуйста!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Тогда, ребятки, поспешайте за мной!

ВАНЯ (берет Дуню за руку). Бежим, Дуня! Репей Репеевич ух как быстро бегает!

ДУНЯ. Бежим!

Ваня, Репей Репеевич и Дуня убегают. Вскоре над камышами появляется голова сазана.

САЗАН. Никого… Значит, послышалось… А зачем я выныривал? Лесным воздухом подышать? Так тут духота. Нырну-ка я снова…

Голова сазана исчезает в камышах.


Картина четвертая

Полдень. Изба и двор лесника. На крылечке, горестно подперев голову, сидит лесник. Из избы выходит Лесничиха.

ЛЕСНИЧИХА. Не сиди, отец, ступай в лес, ищи наших детушек!

ЛЕСНИК. Где я их только не искал! Нигде нет. Ни следа, ни зарубки о себе не оставили.

ЛЕСНИЧИХА. Вдруг в болото угодили? Или зверь лесной напал на горемычных?

ЛЕСНИК. Нет, невозможно это. Болот в наших краях на сто верст не сыскать, а зверь сейчас сытый, человека не тронет.

ЛЕСНИЧИХА. Но ведь сгинули!

ЛЕСНИК. Сгинули… (Поднимается с крыльца.) Пойду еще поищу. И зачем я только Ванюшке о зерне-зернинко рассказал…!

ЛЕСНИЧИХА. А Дунюшку каменья самоцветные сна лишили. Пошла, бедная, за ними и пропала!

ЛЕСНИК. Не плачь, найду я их.

И вдруг услышали они голос дудочки: это Ваня заиграл на ней.

ЛЕСНИК. Что такое?! Али снится мне?!

ЛЕСНИЧИХА. Дудочка…! Дудочка Ванина голос подает! Живы, живы наши детушки!

Появляются Ваня, Дуня и Репей Репеевич.

ДУНЯ. Матушка! Батюшка! (Подбегает к матери, целует ее.)

ЛЕСНИК. Где ж ты был, Ванечка? Где Дунюшка пропадала?

ВАНЯ. Все, батюшка, расскажем, обо всем поведаем. А сейчас благодари Репея Репеевича. Это он нас к дому вывел и Дунюшку мне найти помог!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ (смущаясь). Чего уж там… Мелочи… Служба у нас такая…

ЛЕСНИК. Спасибо тебе, Репей Репеевич, от отца-матери! Будь гостем дорогим, другом-приятелем!

ЛЕСНИЧИХА. От моего материнского сердца низкий поклон тебе за детей, Репей Репеевич!

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Говорю — служба… Заплутаются, а потом выводи их… Работа такая.

ЛЕСНИЧИХА. Прошу к столу, Репей Репеевич! Чем богаты… (Леснику.) Отец, помоги!

ДУНЯ. Пусть батюшка отдыхает, я помогу!

ЛЕСНИЧИХА (удивляясь). Ты?!

ЛЕСНИК. Помоги, дочка.

Лесничиха и Дуня накрывают летний стол, расположенный во дворе.

ЛЕСНИК (Ване). Ну что, нашел зерно-зернинко?

ВАНЯ. Нашел, батюшка. Да взять не смог. Не мое оно — общее. Вся добыча наша — вот этот узелок.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Знакомая скатерка. Старика-лесовика?

ВАНЯ. Его. Узелок оставил, а сам ушел. Жаль, что его с нами нет… Он мне тоже помог.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А кто это там шагает?

ВАНЯ. Дедушка…! Он…!

Появляется Старичок-лесовичок.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. День добрый, хозяева! (Ване.) Добрались до дома? (Дуне.) А это что за красавица?

ДУНЯ. Я, дедушка… Я — Дуня…

ЛЕСНИЧИХА. Спасибо вам, дедушка, за помощь.

ЛЕСНИК. За детей наших спасибо.

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Я — что… Дуню Иван спас, а к дому Репей Репеевич вывел.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Служба такая — выводить!

ВАНЯ. Дедушка, ты узелок свой забыл, держи!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Дарю его вам с Дуней на память, о нас с Репейком, о лесе нашем, о зерне-зернинко. Разверни-ка его, Ванюшка…

Ваня разворачивает узелок. В узелке лежит румяный каравай.

ВАНЯ. Хлебушек! Мягкий! Вот чудо! (Кладет каравай на стол.)

ЛЕСНИЧИХА. А я уж горевала: муки в доме нет, свежего хлебца к столу подать не придется! А тут — целый каравай!

ДУНЯ. Вот так скатерочка! Давай, Ванечка, я ее почищу, в сундук положу. (Берет скатерку у брата.) Да тут еще что-то есть! (Разворачивает ее и достает пирог.) Пирог!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Никак зерно-зернинко с вами шутки шутит.

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. А почему шутки? Или они не заслужили своей доли крестьянской?

ДУНЯ (грустно). Я не заслужила… (Опускает виновато голову, но вскоре поднимает ее и произносит с жаром.) Но я заслужу, дедушка, честное слово, заслужу!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Поверим ей, Репей Репеевич?

РЕПЕЙ РЕПЕЕВИЧ. Поверим. Вроде бы она другой стала.

ДУНЯ. Пока не стала… Но стану, обязательно стану!

ЛЕСНИЧИХА. Прошу к столу, гости дорогие!

СТАРИЧОК-ЛЕСОВИЧОК. Эх, так и быть! (Достает камышовую дудочку и отдает ее Ване.) Держи, да больше от своего счастья не отказывайся!

ВАНЯ. Дудочка моя…! На которой я у соловушки играть учился! (Подносит дудочку к губам и выводит на ней красивую мелодию.) Спасибо, дедушка! Я теперь от нее никогда не откажусь!

Ваня начинает играть плясовую, лесник берет деревянные ложки и подыгрывает сыну. Потом и Дуня берет ложки и присоединяется к музыкантам. Репей Репеевич не выдерживает и пускается в пляс.

КОНЕЦ

 

Калькулятор расчета монолитного плитного фундамента тут obystroy.com
Как снять комнату в коммунальной квартире здесь
Дренажная система водоотвода вокруг фундамента - stroidom-shop.ru

Поиск

МАТЕМАТИКА

 
 

Блок "Поделиться"

 

 

Яндекс.Метрика

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.