logo
 

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

Лингвистика устанавливает закономерности, лежащие в основе сложного и многогранного явления, которым является язык; она помогает овладеть языком, облегчает взаимное общение людей. Как часто мы слышим: «Писать надо строго по правилам! Чтобы поставить знак препинания, нужна уважительная причина». Мы запоминаем правила, а среди них возникают цепочки исключений из этого же правила. Получается, что в уже установленной закономерности есть какие-то неожиданные отклонения. Начинаешь к ним присматриваться и обнаруживаешь закономерности новые, иногда другого плана, другого уровня.

Возьмем хотя бы орфографию. Скажем, краткая форма от прилагательных случайный, знойный, стройный, спокойный будет случаен, зноен, строен, спокоен. Усвоив это, мы по аналогии образуем от прилагательного достойный ту же краткую форму, тогда как писать надо достоин. Почему?

Зачем мы пишем ь в конце слов рожь, мышь, если знаем, что ж и ш всегда твердые? Чтобы знать их род? Но это и так понятно!

Почему в словах день и сон е и о – беглые гласные, а в словах сом и дом их нет?

Чтобы это понять, мы обращаемся к языку далекого прошлого, к языку Древней Руси, который дошел до нас в старинных надписях, памятниках, относящихся к десятому веку и более поздним временам. Здесь много интересных фактов, ибо древний язык отличался по звуковому строю – многие хорошо известные нам слова произносились иначе; по грамматике (например, было три числа – единственное, множественное и двойственное; пять типов склонения, несколько форм прошедшего времени). Однако некоторые формы, сохранившиеся до сих пор, оказываются странными, необычными, представляют исключения, кажутся парадоксальными.

Многие неясности языка можно понять или объяснить, обратившись только к древнерусскому языку; другие объяснят близкородственные языки или языковые группы. Полной неожиданностью здесь оказывается то, что славянские языки родственны романским, а их общим предком назван индоевропейский. Подобные языковые факты тоже кажутся лингвистическими парадоксами, то есть они обозначают странное, необычное явление, противоречащее установленным закономерностям, иногда даже здравому смыслу.

Узаконенные ошибки

Людям свойственно ошибаться. Известен ряд языковых ошибок, основанных на непонимании иностранных слов.

Так, европейцы, осваивая новые земли, не всегда находили «общий язык» с местными жителями. Из-за недоразумений возникли такие слова:

орангутанг – буквально «лесной человек», так туземцы называли жителей внутренних лесов острова Борнео, ныне Калимантан, а европейцы решили, что речь идет о крупных человекообразных обезьянах.

кенгуру – впервые увидев этих животных, европейцы спросили, как они называются; местные жители ответили «кенгуру», что означает «мы ничего не понимаем»;

Канада – «хижины»; речь шла о небольшом селении индейцев, оказавшемся поблизости, позже этим словом назвали огромную страну.

Иногда ошибки порождали мифы и легенды. Осознав различия языков, люди пытались дать им объяснение. Некогда у всех людей был единый язык, жили все богато и счастливо. Но, возгордившись, решили построить башню «до неба». Богу это не понравилось, и он смешал языки строителей. Среди людей возникло смятение, и они рассеялись по миру, а место происшествия стали называть Вавилон. Почему же именно Вавилон стал символом языкового хаоса?

Французский ученый А. Бернель объясняет, что Вавилон из-за звукового сходства связывали со словом балал - «смешивать». В действительности же название Вавилон происходит от аккадского Баб-илу, что в переводе на русский язык означает «врата Бога». Это название было передано по наследству от древнего города Кадингир (тоже «врата Бога»), на месте которого возник Вавилон. Таким образом, миф о вавилонском столпотворении (или смешении языков) в значительной степени обязан языковой ошибке.

Можно рассказать еще об одной ошибке, увековеченной не только в слове, но и в мраморе. Одно из самых прославленных созданий Микеланджело – «Моисей». В нем скульптор воплотил мечту о мудром и решительном человеке, волевом и страстном. Неподвижная фигура полна внутреннего напряжения, динамизма. Пророк справедлив, но страшен в гневе своем. Народ, которого он спас, которому нес законы новой жизни, отступился от него, променял правду на деньги. Значительно увеличивают впечатление от образа рассерженного пророка маленькие рожки надо лбом. Откуда у пророка рога? Это удивляет многих. А во всем виноват латинский перевод.

Латинское слово cor(o)natus переводится как «сияющий, окруженный сиянием, лучами», coronatum – «венчать, украшать венком». Но именно оно было подменено другим: cornutus – «рогатый», ибо cornus – «рог». Микеланджело воссоздал эту ошибочно возникшую деталь в облике Моисея.

Известное изречение «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому попасть в царство небесное» порождает удивление. По меньшей мере – оно странное. Сравнение будет ясно только тогда, когда мы пойдем в лингвистику греческого языка. У греков наряду со словом kamelos – «верблюд» имелось и другое – kamilos – «канат, толстая веревка». Вероятность подмены e на i позволяет заключить, что правильнее было бы: «Легче канату пройти сквозь игольное ушко, чем богатому попасть в царство небесное».

Лингвистическими парадоксами можно считать и фразеологические обороты, возникшие в результате усечения, искажения ранее вполне понятных выражений. Например: «Голод не тетка» из «голод не тетка, пирожка не поднесет». Или вот еще интересное: по поводу непонятного «собаку съел» академик Н.М.Шанский писал: «Скорее всего, это выражение является одной из многих идиом, родившихся в результате сокращения полной формы…» И истоком его является поговорка, зафиксированная В.И.Далем, - «Собаку съел, а хвостом подавился»; поговорка употребляется по отношению к человеку, который сделал что-то очень сложное, а споткнулся на пустяке. Современное же значение (мастер на что-либо) возникло уже из сокращенной формы «собаку съел»: тот, кто сделал или может сделать что-либо очень трудное, вне всякого сомнения, является мастером своего дела.

Таким образом, в жизни слов, как и в нашей жизни, немало случайностей.

Драгоценное наследие

Язык все время развивается. Изменения в нем происходят незаметно.

Уж на что, кажется, прост и понятен язык А.С. Пушкина. Но правильно ли мы его понимаем? Этот вопрос впервые поставил Валерий Брюсов; в 1918 году он писал: «Понимаем ли мы Пушкина? Большинство ответит, что Пушкин всем понятен в отличие от декадентов и футуристов, и это будет неверно. Для «среднего» читателя в сочинениях Пушкина три элемента «непонятности». Во-первых, чтобы понимать Пушкина, необходимо хорошо знать его эпоху, исторические факты, подробности биографии поэта и т. п. Во-вторых, необходимо знать язык Пушкина, его словоупотребление. В-третьих, необходимо знать все миросозерцание Пушкина…»

Так, прочитав в «Сказке о мертвой царевне и семи богатырях» строки:

Царица злая,

Все рогаткой угрожая…

юный читатель вообразит, пожалуй, царицу с мальчишечьей рогаткой в руках. Царица же угрожала вещами гораздо более страшными – каторгой, тюрьмой. Рогаткой в старину назывался железный ошейник с длинными остриями, который надевали на шею заключенным, колодникам.

Интересен и такой факт. Вспомним «Капитанскую дочку». Прощаясь с женой и дочерью, Иван Кузьмич говорит: «Ну, довольно! Ступайте, ступайте домой; да коли успеешь, надень на Машу сарафан». Что это за необычная заботливость о нарядах дочери в предсмертный час? Современник Пушкина понимал, что речь шла о спасении жизни. Сарафан носили крестьянки, и комендант, зная, что Пугачев казнит дворян, советует жене одеть Машу крестьянкой. Кажется, все слова у Пушкина понятные, но только тогда, когда мы не искаженно понимаем текст произведения.

В сцене казни Гринев вспоминает: «Очередь была за мною. Я глядел смело на Пугачева, готовясь повторить ответ великодушных моих товарищей». Великодушных? Добрых, снисходительных, сердечных? Нет, не об этом говорит Гринев, не эти качества отмечает он у своих товарищей в трагическую минуту. Великодушных – то есть «обладающих величием души», мужественных, стойких, сильных духом.

Пугачев помиловал Гринева: «…я помиловал тебя за твою добродетель…». В современном языке это слово обозначает «положительное нравственное качество, высокая нравственность». Но Пугачев помиловал Гринева за доброе дело, за благодеяние, которое совершил Гринев, подарив бродяге заячий тулуп.

Читая роман в стихах «Евгений Онегин» - глава седьмая, отъезд Лариных в Москву, обращаем внимание на строки:

На кляче тощей и косматой

Сидит форейтор бородатый…

Современному читателю, может, и все равно, есть у форейтора борода или нет. Но читателю пушкинской поры это говорило о многом. Писатель В.В.Вересаев комментировал это описание так: «Форейторами ездили обыкновенно молодые парни, чаще даже – мальчишки. Но Ларины безвыездно жили в деревне, путешествий не предпринимали. И вдруг – поездка в Москву! Где уж тут обучать форейтора! Взяли старого, который успел обрасти бородой». Так, Пушкин смешно нарисовал обоз Лариных с горшками, банками варенья; подчеркнул, что и возок-то у них старый, форейтор и тот бородатый.

Изображая жизнь Лариных во второй главе «Евгения Онегина», Пушкин пишет:

Два раза в год они говели;

Любили круглые качели,

Подблюдны песни, хоровод;

В день Троицын, когда народ,

Зевая, слушает молебен,

Умильно на пучок зари

Они роняли слезки три…

Что умиляло Лариных? Не восход или заход солнца, конечно. Краски неба здесь ни при чем. Пучок зари – пучок травы. В примечаниях к роману: «заря или зоря – полевая трава из семейства зонтичных». Но почему Ларины роняли на эту траву «слезки три»? не рыдали, не смачивали слезами? Почему слезок три? Такое недоумение объяснил знаток культуры, быта, языков славянских народов Н.И.Толстой.

Он указал на нечто похожее в стихах Сергея Есенина:

Троицыно утро, утренний канон,

В роще по березкам белый перезвон.

Тянется деревня с праздничного сна,

В благовесте ветра хмельная весна.

На резных окошках ленты и кусты.

Я пойду к обедне плакать на цветы…

Снова «Троицын день», понятное всем – украшение зеленью и лентами окон, а потом странное – «плакать на цветы». Может быть, эти стихи – иносказание? «Однако они не иносказательны, – возражает Н.И.Толстой, – а точно описывают старинный славянский обряд, обряд еще дохристианский, связанный с магией вызывания дождя и плодородия». Оказывается, как отмечает Н.И.Толстой, известен обычай идти на троицу с пучком травы, которая должна быть оплакана. Это считалось залогом того, что летом не будет засухи. Слезы означают дождь.

Занимаясь разгадкой происхождения слов, мы неожиданно приходим к миропониманию наших предков. Вода давала жизнь. Но жизнь невозможна без огня, без света и тепла. Вода и огонь – важнейшие понятия в сознании древнего человека. Они породили множество мифов, сказок, легенд. Также они породили множество слов. Выдающийся языковед А.А.Потебня записал однажды: «Если бы мы не знали, что божества огня и света занимали важное место в языческих верованиях славян, то могли бы убедиться в этом из обилия слов, имеющих в основании представления огня и света».

Оказывается, связано с огнем слово горе, то есть то, что горит в душе человека. Постоянный эпитет этого слова – горький: горе горькое. Слезы горькие, но можно сказать и слезы горючие, те слезы, которые жгут. «Горький» в старину означало огненный. Тогда тот же корень находили и в словах – гореть, горн, гончар. Синоним же слова горе – существительное печаль – тоже связано с огнем: то, что печет. Само слово происходит от глагола печь. А.А.Потебня добавлял: «Гнев есть огонь; и от него сердце разгорается «пуще огня» или, что на то же выходит, «без огня»… Вообще, в словах для гнева и сродных с ним понятий господствует представление огня». Отсюда нам легко понять, почему так приятно сидеть у костра, прыгать через костер, ибо так поступали наши предки: это было непременной составной частью многих языческих обрядов.

В мифологии славян важное место занимал Ярило – бог весны, солнца и плодородия. Весенние праздники в честь Ярилы сопровождались песнями, плясками, хороводами. Отсюда и многие слова с корнями яр:

яровой – весенний, посеянный весной,

ярка – молодая овечка,

ярые пчелы – молодой, сегодняшний рой.

Что значит весенний? Это солнечный, сияющий, ясный. Это также – теплый, горячий (вспомним из гаданий: ярый воск топили). Затем развивается смысл: горячий, возбужденный, гневный. Отсюда у нас слова: яркий, ярый, ярость.

Герой А.Франса из «Книги моего друга» говорит: «Все первобытные языки были очень образны и одушевляли всякий предмет, который называли. Они наделяли человеческими чувствами небесные светила, облака – «небесных коров», свет, ветры, зарю. Из этой образной, живой, одушевленной речи родился миф, а сказка вышла из мифа».

О тесной связи языка и мифа писал М. Горький, что образование и построение языка - процесс коллективный, это неопровержимо установлено и лингвистикой, и историей культуры. Только гигантской силой коллектива возможно объяснить непревзойденную и по сей день глубокую красоту мира и эпоса, основанную на совершенной гармонии идеи с формой. Речение возбуждало в фантазии народа ряд живых образов и представлений, в которые он облекал свои понятия. Примером первобытного сочетания впечатлений является крылатый образ ветра: невидимое движение воздуха олицетворено видимою быстротой полета птицы; далее легко было сказать: «Реют стрелы яко птицы». Ветер у славян – стри, бог ветра – стрибог, от этого корня – стрела, стрежень (вспомним – из-за острова на стрежень – это куда? Стрежень – главное и наиболее быстрое течение реки). Отсюда и все слова, означающие движение: встреча, струг, сринуть, рыскать и т.д.

Знание обычаев, нравов древних народов, знание их мифологии помогает понять первоначальный смысл многих слов. Но справедливо и обратное: анализ слов помогает понять и образ жизни, и взгляды наших далеких предков.

Что такое счастье? Какого человека мы называем счастливым? На этот вопрос можно ответить по-разному.

В новелле А.Франса «Рубашка» есть такой эпизод: самого ученого человека государства, директора Королевской библиотеки, спрашивают о том, что такое счастье. Он отвечает: «Всякое слово должно определяться этимологически по его корню: вы меня спрашиваете, что мы разумеем под словом «счастье»? Счастье – bonheur – или благополучие – это благое предзнаменование, благое знамение, уловленное по полету и пению птиц…»

Наши предки вкладывали в это слово другой смысл. Об этом свидетельствует корень слова: часть. Счастливый – имеющий часть, часть богатства, наследства, получивший долю. Замечу, что и слово доля имеет значение не только «часть», но и «судьба, участь».

Интересна и такая странность нашего языка:

мясо свиньи – свинина,

барана – баранина,

а мясо коровы – говядина, а не «коровина». Почему?

В глубокой древности было слово «говядо» для скота. У индоевропейцев был, судя по всему, крупный рогатый скот. А это прежде всего коровы, молочное хозяйство. Известный языковед О.Н.Трубачев обратил внимание на такую странность: было такое родовое название, общее для коровы и быка. Особого названия для коровы не существовало. Трубачев пишет, что «сначала кажется малоправдоподобным, чтобы индоевропейцы, разводя коров, не употребляли молока. Тем не менее, в действительности так и было». Ученый приводит многочисленные аналогичные примеры. Так, многие народы Восточной Азии и Африки не пьют молока. В Египте молоко лишь приносилось в жертву богам. Греки гомеровской эпохи тоже не пили коровьего молока. Нет и общего индоевропейского названия молока. А первоначальный смысл слова «корова» - «рогатая». В других языках тот же корень послужил для слов, обозначающих оленя. Изучая особенности слова «корова», лингвисты обнаружили связь этого слова со словом «коровай» (в современном написании - каравай). Это тот самый «коровай», который испекли на чьи-то именины. Но какая связь может быть у этих слов – корова – каравай? Оказывается, непосредственная, ритуальная. Итак, раньше коров выращивали не для молока, а для жертвоприношений. Позже, когда корову оценили по-настоящему, стали реальное животное заменять символом: выпекали из теста фигурку, изображение коровы. Позже жертвенный пирог украшали рогами коровы – так называемый «рогатый каравай». Такая жертва должна была принести плодородие, благополучие, счастье. «Я и рогат, я и богат» - говорил каравай.

Занимаясь решением чисто языковой задачи, мы неожиданно приходим к миропониманию наших предков. Впрочем, так ли это неожиданно? Ведь язык тесно связан с мышлением, с судьбой, историей народа.

Сопоставляя, сравнивая слова, мы можем проникнуть в глубь веков. Так, присматриваясь к слову чернила, мы видим в нем корень черн -, о котором почти забыли, говоря красные, синие, зеленые чернила.

В русском языке есть товарищ и товар. Слова, как будто не связанные одно с другим. А как же на самом деле? Бродили по Руси торговцы, покупали, продавали, носили и возили с собой разный товар. Но одному в путь отправляться было опасно. Вот и выбирали себе товарища, который помогал товар сбывать. Позже слово товарищ получило значение «друг, приятель» вообще. А не только в торговле, в путешествии.

Один из героев А.Франса задумывается над такими истинами: «Языки подобны дремучим лесам, где слова выросли, как хотели, ил и как умели. Встречаются странные слова, даже слова-уроды. В связной речи они звучат прекрасно, и было бы варварством подрезать их, как липы в городском саду… такие слова, - несомненно, уроды. Мы говорим: «сегодняшний день, то есть «сего-дня-шний день», между тем ясно, что это нагромождение одного и того же понятия; мы говорим «завтра утром», а это то же, что «за-утра утром», и тому подобное. Язык исходит из недр народа. В нем много безграмотностей, ошибок, фантазии, и его высшие красоты наивны. Создавали его не ученые, а люди, близкие к природе. До нас он дошел из глубины веков… будем пользоваться им, как драгоценным наследием. И не будем слишком придирчивы…»

Сравнение, сопоставление слов может выйти за пределы одного языка, и тогда открывается много общего и различного в миропонимании у разных народов. Слову придавался особый, мистический смысл; наиболее загадочными считались совпадения в звучании и значении слов, принадлежащих разным языкам. Для языковедов подобные совпадения представляются обычными и даже закономерными.

Анализ таких слов помогает дать реальное объяснение религиозным понятиям. Попробуем объяснить возникновение слова Бог. Словарь пишет: «верховное существо, управляющее миром…» (по религиозно-мистическим представлениям). Славянское Бог родственно древнеиндийскому, означающему «податель, господин, владыка». Древнеперсидское – Господь, Бог восходит к древнеиндийскому – «наделяет, дает». Таким образом, первоначальный смысл – податель благ, наделяющий благом. Значение же – верховное мифическое существо – вторично, развилось в славянских языках позднее. Отсюда – объяснение смысла имени древнерусского Дажбога (или Дажьбога). Известный писатель восемнадцатого века М.Чулков в «словаре русских суеверий» пояснял: «дажбог – славянский, киевский бог, почитали его богом – подателем всех благ, а также еще богом богатства». «Дажь» - повелительная форма глагола «дати».

Лингвистический анализ слова может осветить даже такие факты, о которых молчат документы или вещи. Латынь обозначала бога словом dues. Соответствие ему находили в санскрите, где форма deuvos означала – небо и день. У индоевропейских языков бог – светлое, небесное. Каждый народ трактовал себе слово так, как представлял мир.

Истины и заблуждения

Обратимся к языку художественного произведения. Правильная, гладкая речь в художественном произведении может и не быть его достоинством. Нарушения стилистических норм могут не быть ошибкой, напротив, они подчас служат средством выразительности текста. Литературные критики, приводя примеры стилистических неточностей у писателей, совершают ту ошибку, которая в логике называется «подменой понятия». Особенно показательны споры, разгоревшиеся вокруг стиля Н.В.Гоголя, у которого критики отмечали «неопытность, шаткость в языке, а иногда и явное незнание грамматики».

Н.Полевой в 1842 году в «Русском вестнике», разбирая «Мертвые души», спрашивал: «Где вы слыхали следующие, например, слова на святой Руси: «В эту приятность чересчур передано сахару», «болтая головою», «встретил отворявшуюся дверь», «здоровье прыскало с лица его», «юркость характера», «пропал, как волдырь на воде», «краюшка уха его скручивалась», «сап лошадей», «седой чапыжник густою щетиною вытыкавший из-за ивы»? ...По-русски говорится переложить сахару, а передать сахару не русская фраза;… головой у нас качают, а не болтают; встретить можно только то, что идет навстречу; на воде вскакивают пузыри, а волдырь говорится о пузыре или шишке на теле… краюшка, говоря об ушах, не употребляется; сап значит болезнь лошадей, а не сопение;… чапыжник значит мелкий срубленный кустарник, а не растущий, и где вы слыхали слова: прыскало здоровье, юркость нрава (а не характера)… Никто не отвергает обогащения языка простонародными словами. Но для того надобно знать язык простонародный, иметь вкус, а еще более хорошо узнать науку русского слова».

Один из современников Гоголя Ф.В.Чижов отмечал в своем дневнике (1847 г.) ошибки Гоголя в первой главе «Мертвых душ»: «сидел… ни слишком толст, ни слишком тонок» - нельзя, по всей строгости, сказать без глагола был. Сокращенные прилагательные всегда подразумевают глагол, следовательно, если нет глагола, подразумевается есть и не ладится с прошедшим временем… «Он выбежал весь длинный» - не по-русски. «Заснул два часа» - «заснул» нельзя сказать сколько или, если можно, то неопределенно…», но тот же самый Чижов впоследствии напишет, «минутами я беру в руки «Мертвые души» и беспрестанно прошу внутренне извинения у нашего истинного таланта.… Везде он в рамках рассказа, везде сам язык ровно в ладу с содержанием и с ходом дела».

Не только языковые, но и фактические ошибки русских классиков не подлежат правке. В стихах М. Ю. Лермонтова читаем:

Араб горячил вороного коня…

Игорь Сельвинский писал по этому поводу: «Какая прекрасная строчка! Однако в действительности не родился еще тот араб, который решится сесть на коня вороной масти. Дело в том, что арабские лошади бывают белыми и желтыми, но по закону меланизма у белых лошадей может родиться жеребенок черной шерсти. Такая лошадь считается нечистой, и ее либо режут на мясо, либо продают иностранцам. Но эта подробность арабского быта настолько малоизвестна, а строка сложена до такой степени отлично, что мы, даже зная о тайне вороных коней, принимаем лермонтовский стих не только без протеста, но и с наслаждением. Попробуйте приблизить эту фразу к точности – и она потеряет свое великолепное звучание:

Араб горячил золотого коня... –

неплохо, но… выпало одно «р» из трех, и строка потускнела, несмотря на позолоту».

Тот же И.Сельвинский писал, что в поэме «Мцыри» бой Мцыри с барсом не выдерживает никакой критики с точки зрения зоографа. При этом Сельвинский добавлял: «Но любопытно и другое: основная ошибка Лермонтова – переселение барса из Туркестана в Грузию, где барс никогда не водился, – стала восприниматься художественной литературой как научная истина. И вот уже в рассказе И.Бунина «На Кавказе» читаем в описании грозы: «…раскалывались в небесных высотах допотопные удары грома. Тогда в лесах просыпались и мяукали орлята, ревел барс, тявкали чекалки». Это, конечно, лермонтовский барс, другого быть не могло. Но у поэзии своя география, свой Кавказ, и в этом ее прелесть».

Сплошь и рядом авторы сознательно идут на нарушение правдоподобия (исторического, географического и других). А.Н. Толстой в письме начинающему автору (1938 г.) рекомендовал: «Вы спрашиваете – можно ли «присочинить» биографию историческому лицу. Должно. Но сделать это так, чтобы это было вероятно, сделать так, что это (сочиненное) если и не было, то должно было быть».

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что литература не сводится к правдоподобию, к объективной точности, а развивается по своим законам.

Собиратель слов

Особо надо сказать о Владимире Ивановиче Дале. В марте 1819 года по дороге из Петербурга в Москву на паре почтовых лошадей ехал молоденький мичман. Ямщик, поглядывая на небо, погонял лошадей; вдруг он сказал: «Замолаживает…». «То есть как замолаживает?» - переспросил мичман. Русское слово, а непонятно. Мичман, коченея от холода, записал: «Замолаживать – пасмурнеть – в Новгородской губернии значит заволакиваться тучками, говоря о небе, клониться к ненастью».

Сколько слов знает человек? Предполагают, 10-12 тысяч. Подсчитано, что Пушкин использовал более 20 тысяч слов. В словаре Даля – 200 тысяч слов.

Даль до тонкостей знал каждую вещь, все, относящееся к ней. Так, нож, как известно, определяется как инструмент для резания. У Даля же это и лист, и колодочка; лезвие, резь, обух, толстое ребро, острие, жало; нож рушальный, косарь, секач, чеботарный, клепик, приспешный, колодей, плужной или сабанный, бумажный и многое другое.

Беседуя с Пушкиным, Даль как-то спросил, знает ли поэт, как называется старая кожа змеи, то есть шкурка, которую ежегодно сбрасывают змеи. Пушкин не знал. «Выползина» - ответил Даль. Пушкину новое слово очень понравилось, и он заметил с грустью: «Да, вот мы пишем, зовемся тоже писателями. А половины русских слов и не знаем!» За несколько дней до смерти Пушкин пришел к Далю в новом сюртуке и сказал: «Эту выползину я теперь не скоро сброшу». В нем Пушкин был на дуэли. Простреленный, с небольшой дырочкой, черный сюртук – выползина – достался Далю после смерти поэта как память, реликвия.

Открыв океан народного языка, Даль потерял интерес к языку литературному: он показался ему бесцветным, вообще нерусским, испорченным иностранным влиянием. «А говорить надо, писал Даль, живым, выразительным и точным народным языком». И Даль приводит для сравнения примеры «образованной» книжной и народной речи:

«Казак оседлал лошадь как можно поспешнее, взял товарища своего, у которого не было верховой лошади, к себе на круп и следовал за неприятелем, имея его всегда в виду, чтобы при благоприятных обстоятельствах на него напасть». На народном языке это звучало бы примерно так: «Казак оседлал уторопь, посадил бесконного товарища на забедры и следил неприятеля в назерку, чтобы при спопутности на него ударить».

Литературный язык: «Жизнь наша коротка, а бедствий встречаем много». Народный: «Веку мало, горя много»

«Овцы получаются там-то, частью с тем, чтобы их резать на месте, частью же, чтобы гнать гуртами далее в Россию». Народ бы сказал: «Овцы берутся на убой или в отгон».

«Эта отрасль промышленности у нас в большом развитии». На народном языке: «Промысел этот шибко прошел».

«Сравните и решите, что лучше и как бы должно писать и говорить», - обращался Даль к Жуковскому. Жуковский отвечал, что вторым способом можно говорить только с казаками, да и то о близких, понятных им предметах.

Даль великолепно знал местные говоры и по ним мог определить, из каких мест человек. Однажды Даль встретил монаха и спросил его:

– Какого, батюшка, монастыря?

– Соловецкого, родненький, – ответил монах.

– Из Ярославской губернии? – сказал Даль (он знал, что «родненький», «родимый» части в речи ярославцев).

Монах смутился:

– Нетути, родненький, тамо ди в Соловецком живу.

– Да еще из Ростовского уезда? – удивился Даль.

Монах упал в ноги:

– Не погуби!

Оказалось, что этот беглый солдат из ростовского уезда Ярославской губернии выдавал себя за Соловецкого монаха.

Приводя иностранные слова, Даль всякий раз находил для них подходящую замену; если же таковой не было, Даль придумывал сам. Например, французское слово пенсне он заменял словами щипки, носохватка, клещовка, жемочки, очечки. Или::

гимнастика – ловкосилие,

атмосфера – мироколица или колоземица,

горизонт – небозем, глазоем (областные слова овид, оглядь).

Небезынтересный факт: Даль собирал не только слова, но и пословицы, поговорки. Их – 37 тысяч. К примеру, он нашел 110 пословиц со словом «глаз», 86 – со словом «голова», 77 – со словом «конь» и так далее…

Связи слов

Связи слов сложны и прихотливы. Похожие (по форме) слова обычно близки и по смыслу. Скажем, бросается в глаза родство слов стол и столовая. Но иногда мы просто не замечаем связей, которые со временем становятся менее очевидными. Например, замечаем ли мы сходство или историческую близость слов стол и постель? А ведь оба они восходят к одному источнику – стлать, стелить. Понятие стол первоначально означало «то, что простирается», то, что «стелется», а затем уже – возвышение, покрытое постеленной скатертью; затем род мебели.

А слова страдать и страда? Случайно или неслучайно сходство этих слов? Понять это помогает словарь. В словаре Даля о слове страда находим: «тяжелая, ломовая работа, натужные труды и всякого рода лишения. Для земледельца, конечно, период ломовой работы – время уборки хлебов и покос». Из вышесказанного следует, что эти слова не только имеют общий корень, но и обозначают сходные понятия.

Интересный материал для работы дают и значимые части слова. Например, всем известная греческая приставка анти. Анти – значит против. Решаем лингвистическую задачку:

антифашист – действующий против фашистов;

антитеза – противопоставление, противоположность.

Тогда поистине странно выглядит слово антибиотик. У древних греков слово БИОС означало жизнь. Получается, что антибиотик – средство «против жизни», а оно убивает микробов, уничтожает микроорганизмы, спасает жизнь больного. Тогда, может быть, это средство «против жизни микробов»?

Много в нашем обиходе слов с анти. Например, антипатия: анти – «против», патос – «чувство, расположение к кому-то». Также в русском языке немало слов с корнем пат. А слово патос закрепилось в нашем языке в форме пафос. Оно вошло в общее употребление в первой половине девятнадцатого века. Его очень любил В.Г.Белинский, видел в нем высокий эстетический смысл. Без труда угадывается и другое родственное слово по отношению к этому ряду – симпатия, а затем – апатия. Но сюда же обманом попал термин апатит. В переводе с греческого апатит – обманчивый; образовано от существительного со значением обман, заблуждение, хитрость. Такое название минерал получил из-за своего внешнего вида, так как его на первый взгляд трудно отличить от других минералов. Существует даже древнегреческий миф про Апату, дочь Ночи, богиню, олицетворяющую обман.

Таким образом, зная характер родственных слов и связей, мы легче можем осознать смысл абстрактных понятий.

Седьмой падеж?

Говорят, что каждое открытие начинается с удивления. Вот и попробуем удивиться. Строчка из Маяковского: «Я бы в летчики пошел…». Простой вопрос: в летчики – в каком падеже? Как правило, смело отвечают: «Я (в им.п..) пошел бы…значит, в винительном!». Начинаем склонять:

в.п. – кого? – летчиков,

и.п. – кто? – летчики.

Получается, что это дополнение, да еще и с предлогом в. Для того, чтобы разобраться, в чем же причина подобной странности, идем в страну парадокса. В шестнадцатом веке не было разницы между одушевленными и неодушевленными существительными при склонении. Тогда, например, говорили: «Выпусти ты свой муж, а я свой» (то есть своего воина, а я своего); «повеле оседлать конь» (мы бы сказали коня). Постепенно у некоторых слов винительный падеж начинает совпадать с родительным. Но старые формы сохранялись долго. Даже у писателей восемнадцатого и девятнадцатого веков можно встретить винительный падеж, сходный с именительным (теперь у этих слов винительный падеж совпадает с родительным). У Пушкина в «Сказке о золотом петушке» читаем:

Медлить нечего: «Скорее!

Люди, на конь! Эй, живее!»

Такая же фраза встречается в «Военных записках» знаменитого поэта-партизана, героя войны 1812 года Дениса Давыдова: «сел на конь и уехал; мы вскочили на конь». И это выражение жило довольно долго. Нам кажутся странными и неправильными подобные обороты речи. Хотя можно провести параллели, такие, как: пошел в летчики, выбран в депутаты, записался в дружинники, поехал в гости. Следовательно, это не седьмой падеж, а винительный падеж, но сохранивший старую форму.

Замечательный писатель и великий гуманист В. Г. Короленко писал: «Мне странно и подумать, что моим детям был бы непонятен мой язык. А за ним – и мои понятия, мечты, стремления. Моя любовь к своей бедной природе, к своему родному народу, к своей соломенной деревне, к своей стране, которой, хорошо ли, плохо ли служишь сам».

Язык – ключ к наследию прошлого. Инструмент, позволяющий постигать достижения человеческой культуры. Но и сам это инструмент сложен, он имеет и свою историю. А значение это не переоценить!

Гуманист-мыслитель Бержере, говоря о несправедливости, царящей в мире, на вопрос дочери о том, как уничтожить это зло, отвечал: «Словом! Нет ничего могущественнее слова. Веские доводы в соединении с возвышенными мыслями представляют собой цепь, которую невозможно разорвать. Слово, как праща Давида, разит насильников и повергает долу могучих. Это непобедимое оружие».

 

Частные мастера Винтовые лестницы на второй этаж

Полное описание первых признаков и выраженных симптомов при гепатите В здесь

Дренажная система водоотвода вокруг фундамента - stroidom-shop.ru

Правильное создание сайтов в Киеве https://atempl.com/r/

Поиск

 

Блок "Поделиться"

 

 

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2022 High School Rights Reserved.