logo
 

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

Цели урока:

Познакомить обучающихся с фактами биографии А. Блока.

Показать как  чувства, которые поэт переживал и испытывал, отразились в его творчестве.

Развивать и формировать навыки лирического анализа.

Прививать чувство любви и интереса к поэзии.

Тип урока: урок - введение нового материала.

Оборудование урока: мультимедийный  проектор, компьютер, тексты стихов.

Методические приемы: лекция с элементами беседы, анализ стихотворений.

Ход урока

 

1 Организационный момент.

2 Проверка домашнего задания.

3 Изучение нового материала.

Слово учителя. Любовь – это сама жизнь. С нее начинается и настоящая поэзия, и настоящие  дела.

Чтение стихотворений студентами.

Все начинается с любви…                  На всей земле не встретите поэта

Твердят:                                                 Дерзнувшего приняться за перо

Вначале было слово!..                         Не обмакнув его сперва в

А я провозглашаю снова:                                     прекрасных

Все начинается с любви!                    Слезах любви.

Все начинается с любви:                                 В.Шекспир.

И озаренье,

И работа,

Глаза цветов,

Глаза ребенка,

Все начинается с любви.

Р.Рождественский.

Слово учителя. Пожалуй, трудно не согласиться с этими словами Р.Рождественского и великого Шекспира. Любовь – это сердце всего. Дерзнул приняться за перо, обмакнув его в прекрасные слезы любви, и А.Блок, заметив:

Есть лучше и хуже меня,

И много людей и богов,

И в каждом – метанье огня,

И в каждом – печаль облаков.

И каждый другого зажжет

И снова потушит костер,

И каждый печально вздохнет,

Взглянувши другому во взор.

<…>

Я сам свою жизнь сотворю,

И сам свою жизнь погублю.

Я буду смотреть на зарю

Лишь с теми , кого полюблю.

А.Блок «Есть лучше и хуже меня…»

(стихотворение читает студент).

Слово учителя. «Чем  хуже жизнь, тем лучше можно творить», - писал А.Блок. странные, казалось бы, слова, но в то же время чрезвычайно справедливые. По-моему, нет ни одного великого художника, в жизни которого талант и страдание не шли бок о бок, как неразлучные братья-близнецы, и не претворялись бы в результате в произведения, волнующие души современников и потомков. В судьбе Блока переплелось все: любовь, мятежные страсти и исторические катаклизмы. Он всю жизнь писал о любви: о любви небесной и любви земной. Вот строки 18-летнего поэта :

Одной тебе, тебе одной,

Любви и счастия царице,

Тебе, прекрасной, молодой,

Все жизни лучшие страницы!

Всегда за поэтическим образом женщины у Блока стоял реальный прототип.

Слова студентов. За книгой «Стихов о Прекрасной Даме»  стояла Любовь Менделеева. (1 студент).

За «Снежной маской» незримо присутствовала в зимнем серебре Наталья Волохова. (2 студент).

Каждый во времена А.Блока знал: героиня цикла «Кармен» - Любовь Андреева-Дельмас. (3 студент).

А цикл «Через 12 лет» посвящен Ксении Садовской.

Слово учителя.

Благословляю все, что было,

Я лучшей доли не искал,

О, Сердце, сколько ты любило!

О, Разум, сколько ты пылал!

Итак, обратимся к истории 1 нашего сегодняшнего урока.

Выступление студента с докладом о взаимоотношениях Блока и Ксении Садовской.

В Бад-Наугейм Блок приехал гимназистом 8 класса. Он сопровождал мать для лечения на водах. Курортный  немецкий городок пользовался популярностью – здесь принимали ванны, лечили и успокаивали нервы. Стоял блаженный май 1897 года. Александр умирал от праздности и скуки и уже готов был сбежать из этого невыносимого рая. Но появилась она… Статная , с четко вылепленным профилем и завораживающим голосом. Ксения Михайловна Садовская. Она тоже томилась от атмосферы провинциального немецкого городка. Знакомство было случайным. «Рай» был взорван, он ощутил биение сердца, первое нахлынувшее чувство туманило разум. Она не удержалась от кокетства, завязался легкий флирт. Ксении уже 38, ему – 18. Судьба столкнула недоучившегося гимназиста и жену действительного статского советника. Он чист и юн, у него все еще впереди. У нее двое детей, но она сохранила живость характера, обращает на себя внимание мужчин. Они потянулись друг к другу. Знакомство закончилось тем, чем и должно было закончиться. Он по утрам бежал покупать для нее розы, провожал на процедуры, старался ни на шаг не отлучаться от возлюбленной. Она стала помыкать им, заставляла ревновать. Для него же все было похоже на волшебный сон. Сон прошел, и Александру пора было возвращаться в Петербург. Казалось, что после отъезда все прекратится, но в Петербурге их встречи продолжались. Теперь голову потеряла она: полюбила на излете, может, последней отпущенной ей любовью. В этом мальчике было нечто такое, что тянуло ее к нему. В ней проснулась чувственность. Она позабыла все: и сколько ей лет, и мужа, и детей, отдалась нахлынувшей страсти всем существом, понимая, что такого в ее жизни больше не будет, что это в последний раз. Но через год мальчик повзрослел, а повзрослев, охладел и начал взывать к ее благоразумию. Через некоторое время у нее наступило раскаяние, и она начала взывать к его благоразумию. Так продолжалось до тех пор, пока в его жизни не появилась Люба. Первая любовь остыла так же внезапно, как и началась. Было больно, было жалко ее, но он ничего не мог с собой поделать. Он уже тогда знал, что любая боль проходит, и был уверен, что Ксения смирится с потерей. К ее упрекам он относился равнодушно, к ее слезам – безучастно. Они расстались.

Слова учителя. Похоронив мужа в 1919 году, во время разрухи и ужасов гражданской войны, Ксения Михайловна, еле живая от голода, дотащилась до Киева, где жила замужняя дочь, потом перебралась к сыну в Одессу. В пути - нищенствовала, собирала в поле колосья незрелой пшеницы, чтобы как - то утолить голод. В Одессу Ксения Михайловна приехала с явными признаками тяжелого неизлечимого, душевного заболевания, и почти сразу попала в лечебницу. Молодой, внимательный доктор, пользовавший пациентку, большой поклонник поэзии Александра Блока, тотчас обратил внимание на то, что инициалы ее: « К. М. С.» - полностью совпадают с именем, воспетым легендарным Поэтом. Он стал осторожно расспрашивать. Выяснилось, что старая, неизлечимо больная, раздавленная жизнью женщина, и вознесенная звоном рифм в поднебесье Поэзии красавица – одно и то же лицо. О посвященных ей бессмертных стихах она услышала впервые. Когда ей прочли их, она неудержимо разрыдалась. В 1925 году Ксения Михайловна Островская - Садовская умерла. На одесском кладбище прибавился сиротливо - грубый каменный крест. Но это еще не конец, читатель! Дальше произошло самое удивительное, как и подобает в истинно романтической истории. Или - в реальной жизни? Когда стали разбирать нищенские лохмотья умершей, остатки вещей, чтобы вернуть родным, то обнаружили на дне тощего узелка тонкую пачку писем, перевязанную алой лентой, от некоего влюбленного в даму четверть века назад гимназиста и студента. Это было все, что она захотела сохранить из отрезка Жизни, Судьбы, длинной в шестьдесят шесть лет….

А мы перейдем ко второй истории.

Выступление с докладом 2 студента.

Во второй раз он приехал в Наугейм в 1903 году. Провинциальный бюргерский городок встретил тишиной, ухоженностью. Все мысли были заняты Любой, предстоящей женитьбой. Все, что было связано с Ксенией , развеялось, улеглось, остались только пылкие юношеские стихи, навеянные первой любовной горячкой.

(чтение стихотворения студентом).

Луна проснулась. Город шумный

Гремит вдали и льет огни,

Здесь все так тихо, так безумно,

Там все звенит, - а мы одни…

Но если б пламень этой встречи

Был пламень вечный и святой,

Не так лились бы наши речи,

Не так звучал бы голос твой!

Ужель живут еще страданья,

И счастье может унести?

В час равнодушного свиданья

Мы вспомним грустное прости…

Через много лет после их первой встречи он напишет Любови Менделеевой и посвятит ей стихи, равных которым по красоте и пронзительности мало в мировой поэзии. (чтение стихотворения студентом).

Что ж ты потупилась в смущеньи?

Погляди , как прежде, на меня.

Вот какой ты стала в униженьи,

В резком, неподкупном свете дня!

Я и сам ведь не такой – не прежний,

Недоступный, гордый, чистый, злой.

Я смотрю добрей и безнадежней

На простой и скучный путь земной…

Итак, героиней второй истории стала Прекрасная Дама. Андрей Белый пронесся над только начавшейся семейной жизнью Блока разрушительным смерчем. Александр Блок понимал, что в случившемся были виноваты все трое, и из троих, может быть, больше всех он сам. В те годы он находился под сильным влиянием Владимира Соловьева, философа, богослова, поэта-мистика. Соловьев много писал о любви. А в философских сочинениях рассуждал о Прекрасной Даме, Вечной Женственности. Любовь Менделеева была Прекрасной Дамой Александра Блока и в жизни, и в стихах. А ей хотелось жить и быть любимой обыкновенной земной любовью. Но влечение Блока к ней было похоже на вспышку, которая быстро угасла. Люба делала все, чтобы нормальные супружеские отношения возобновлялись, но они продлились недолго и вскоре вовсе сошли на нет. Александр продолжал верить, что данная ему Богом Невеста, а потом и жена – всего лишь земное воплощение божественного начала. Люба, далекая от мистических философствований, хотела любить и быть любимой тем, кто стал бы за ней настойчиво ухаживать. Ухаживать за ней стал Андрей Белый. Они подолгу гуляли по Петербургу, любовались невскими закатами. Белый был готов продать имение, оставшееся от отца, и уехать с ней за границу. Люба доводила его до умоисступления: то признавалась, что любит и его, и мужа, то, что не любит обоих, то, что любит Блока как «сестра», а Белого – «по-земному». У Белого голова шла кругом, но он ничего не мог поделать с этой женщиной. Отношения внутри любовного треугольника запутались настолько, что надо было немедленно что-то делать, хотя бы объясниться с безучастно наблюдавшим за происходящим и ни во что не вмешивающимся Блоком. Объяснение состоялось, Белый и Люба решили уехать в Италию. Александр Блок не сделал ни единого шага, чтобы воспрепятствовать этой затее. Белый бросился за деньгами, но у Любы вдруг переменилось настроение. Она металась и говорила, что любит обоих, что не знает, как поступить. Через три дня Белому полетело письмо, в котором Люба сообщала, что между ними все кончено; она остается с Блоком.

Слова учителя. В конце концов Белый уехал в Москву, а потом – за границу. Но семейный круг распался, начались Любины увлечения, а Блок все чаще возвращался в воспоминаниях к своей первой любви…

Золотистою долиной

Ты уходишь, нем и дик.

Тает в небе журавлиный

Удаляющийся крик.

Замер, кажется, в зените

Грустный голос, долгий звук.

Бесконечно тянет нити

Торжествующий паук.

Сквозь прозрачные волокна

Солнце, света не тая,

Праздно бьет в слепые окна

Опустелого жилья.

За нарядные одежды

Осень солнцу отдала

Улетевшие надежды

Вдохновенного тепла.

Слово учителя. А на горизонте возникает образ другой.

И вновь, сверкнув из чаши винной,

Ты поселила в сердце страх

Своей улыбкою невинной

В тяжелозмейных волосах.

(чтение стихотворения студентом).

Я опрокинут в темных струях

И вновь вздыхаю, но любя,

Забытый сон о поцелуях,

О снежных вьюгах вкруг тебя.

И ты смеешься дивным смехом,

Змеишься в чаще золотой,

И над твоим собольим мехом

Гуляет ветер голубой.

И как, глядясь в живые струи,

Не увидать себя в венце?

Твои не вспомнить поцелуи

На запрокинутом лице.

Выступление с докладом студента. Театр Комиссаржевской открылся 10 ноября 1906 года. Демонстрировали «Гедду Габлер» Ибсена. Несмотря на дороговизну, билеты были раскуплены. Блоку спектакль не понравился, он нашел, что режиссер не понял Ибсена, а актеры поэтому не смогли его сыграть. Но всю осень Блок ходил в театр на Офицерской. Тогда шла репетиция спектакля под названием «Балаганчик». В нем играла Наташа… Сейчас для него  это было главное. То, что поначалу казалось обычным увлечением, оказалось страстным влечением. 30 декабря состоялась премьера. Зал был переполнен. На сцене начали разыгрывать вечную драму на тему любви и смерти, где низкое сливалось с высоким, трагедия – с балаганом. Спектакль не оставил публику равнодушной. Успех решили отпраздновать в дружеском кругу. Устроили «бал», дамы были в маскарадных костюмах, мужчины – в черных полумасках. Блок пришел с Любой. В числе приглашенных были Чулков и Городецкий. На этом вечере танцевали, общались и даже объяснялись в любви друг другу. Люба кокетничала с Чулковым. Блок ни на шаг не отходил от Натальи Волоховой. На ней было длинное со шлейфом светло-лиловое платье. Они отпускали друг другу иронические реплики, но что-то в этой иронии таилось неопределенное, волнующее, ускользающее. На Новый, 1907, год он прислал ей коробку роз и стихи «Я в дальний мир вошла, как в ложу…». За 10 дней он написал цикл из 30 стихов – «Снежную маску».

Смотри: я спутал все страницы,

Пока глаза твои цвели,

Большие крылья снежной птицы

Мой ум метелью замели.

Как странны были речи маски!

Понятны ли тебе? – Бог весть!

Ты твердо знаешь: в книгах – сказки,

А в жизни – только проза есть.

Но для меня неразделимы

С тобою – ночь, и мгла реки,

И застывающие дымы,

И рифм веселых огоньки.

Не будь и ты со мною строгой,

И лаской не дразни меня,

И в темной памяти не трогай

Иного – страшного – огня.

Всю зиму они, как влюбленные, то бродили по заснеженному Петербургу, то гнались сквозь ночь и метель на лихаче. Жизнь перепуталась с литературой, действительность с фантазией, все было призрачно и зыбко, похоже на сон и обман: и луна, и холодные мерцающие звезды. Предчувствие гибели и обреченности граничило со страстью и неотвратимостью разлуки.

Слова учителя. В апреле «Снежная маска» вышла в свет. Александр подарил  Наташе  изящно изданный томик. Она раскрыла книгу и прочитала: «Посвящаю  эти стихи тебе, высокая женщина в черном с глазами крылатыми и влюбленными в огни и мглу моего снежного города». Роман длился 2 года и был для Блока мучительным и нерадостным. На людях он оставался всегда легким, вдохновленным и стремительным. Но любовь его к Волоховой томила, она не несла желанного успокоения. Наталья манила его за собой. За «снежной маской» таились силы и упорство, стремление подчинить себе, желание властвовать. Этого Александр боялся больше всего. Временами у него не было сил сопротивляться, он терялся, робел перед ее не терпящим возражения тоном. Наталья была бледна, тонка и высока. Казалось, что ее сжигает какой-то внутренний огонь. Блок чувствовал, что в этом огне они могли сгореть оба. Долго так не могло продолжаться. Надо было либо решиться рвать с Любой и жениться на Наталье, либо рвать с Натальей и возвращаться к Любе. Он не мог решиться ни на то, ни на другое. Загнав себя в ловушку, он разрывался между двумя женщинами и не находил выхода. Он всегда придавал своим возлюбленным мистические черты, а его возлюбленные всегда оставались женщинами из плоти и крови и были от мира сего. Когда он понял, что Наталья из их числа, пришло прозрение. Развязка наступила весной 1908 года. Нервы у обоих были напряжены, их объяснения привели к окончательному разрыву. Снежная маска растаяла, все закончилось, прошло. Остались только стихи «Я помню  длительные муки…». В дневнике Блок написал: «Не было любви, была влюбленность». Влюбленность кончилась, все остальное сгорело. Он вернулся к разбитому семейному очагу.

(чтение стихотворения студентом)

Тайно сердце просит гибели,

Сердце легкое, скользи…

Вот меня из жизни вывели

Снежным серебром стези…

Как над тою дальней прорубью

Тихий пар струит вода,

Так своею некой поступью

Ты свела меня сюда…

Завела, сковала взорами

И рукою обняла,

И холодными призорами

Белой смерти предала…

И в какой иной обители

Мне влачиться суждено,

Если сердце хочет гибели,

Тайно просится на дно?

Слова учителя. А у нас осталась последняя история любви в жизни поэта А.Блока.

Выступление студента с докладом.

Ах, как она была хороша, эта медноволосая Кармен! Как  божественно пела, как держалась на сцене! Она околдовала его, и он влюбился в оперную диву, позабыв все на свете. В новый театр Музыкальной драмы он приходил только на «Кармен», только на Андрееву-Дельмас. Андреевой она была по мужу, потом взяла сценический псевдоним Дельмас. Она пела в «Аиде», «Каменном госте», но его влекла только Кармен. Он написал ей анонимное письмо, в котором признавался в любви. Но он скрыл, что при виде ее испытывает робость и неуверенность. 35-летний поэт бродил вокруг ее дома и никак не решался познакомиться с нею. 2 марта Блок вновь пришел в театр. Но пела другая актриса. Сама Андреева была в зале. Он пересел на другой ряд и неотрывно смотрел на нее. В этом взгляде было столько страсти и любви! И она обернулась. После второго акта Андреева ушла из театра. Блок бросился вслед. Он спешил, строчки налезали одна на другую: «… я не мальчик, я много любил и много влюблялся… Когда я увидел вас без грима и совершенно не похожей на вашу Кармен, я потерял голову еще больше, чем когда я видел вас на сцене…Я совершенно не знаю, что мне делать теперь…». Его представили Любови Александровне. Но он опять, как мальчишка, не решился на знакомство и убежал из театра. Но на следующий день послал ей розы, а через швейцара передал первые посвященные ей стихи.

Как океан меняет цвет,

Когда в нагроможденной туче

Вдруг полыхнет мигнувший свет,

Так сердце под грозой певучей

Меняет строй, боясь вздохнуть,

И кровь бросается в ланиты,

И слезы счастья душат грудь

Перед явленьем Карменситы.

Когда «Кармен» шла в сезоне последний раз, Блок оставил для нее номер телефона с просьбой позвонить. Она позвонила во втором часу ночи.

Выступление чтеца со стихотворением.

Ты – как отзвук забытого гимна

В моей черной и дикой судьбе.

О, Кармен, мне печально и дивно,

Что приснился мне сон о тебе.

Внешний трепет, и лепет, шелест,

Непробудные, дикие сны,

И твоя одичалая прелесть –

Как гитара, как бубен весны!

И проходишь ты, в думах и грезах,

Как царица блаженных времен,

С головой, утопающей в розах,

Погруженная в сказочный сон.

Спишь, змеею склубясь прихотливой,

Спишь в дурмане и видишь во сне

Даль морскую и берег счастливый,

И мечту, недоступную мне.

Видишь день, беззакатный и жгучий

И любимый, родимый свой край,

Синий, синий, певучий, певучий,

Неподвижно-блаженный, как рай.

В том раю тишина бездыханна,

Только в куще сплетенных ветвей

Дивный голос твой, низкий и странный,

Славит бурю цыганских страстей.

(продолжение выступления докладчика). В марте 1914 года стихи, обращенные к Дельмас, сложились в цикл «Кармен». Два месяца они почти не расставались. Стояли белые ночи, они ездили в театр, увлекались кинематографом. Любовь Андреева-Дельмас вернула его к жизни. Все стало музыкой и светом, Александр купался в этой стихии. И искренне пытался наладить с ней «земное» счастье. Блок сходил с ума и был готов на безрассудные поступки. Но она не могла любить так, как он. В его орбите сгорали все, женщины не выдерживали сильного чувства…

Слово учителя. Вскоре Александром овладели беспокойство, тревога, тоска. Он искренне  мечтал о счастье, но у него ничего не получалось. Любовь Андреева-Дельмас  сумела продержать его в плену у счастья, но только в плену, так как само счастье ему, художнику, было недоступно. Седьмого июня Блок уехал в Шахматово, она – в Чернигов. Заканчивая последнюю историю любви в жизни и творчестве Блока, прочитаем строфы стихотворного шедевра этого поэта.

Что ж делать, если обманула

Та мечта, как всякая мечта,

И что жизнь безжалостно стегнула

Грубою веревкою кнута?

Не для нас ей, жизни торопливой,

И мечта права, что нам лгала, -

Все-таки когда-нибудь счастливой

Разве ты со мною не была?

Эта прядь – такая золотая

Разве не от прежнего огня? –

Страстная, безбожная, пустая,

Незабвенная, прости меня!

«Перед судом».

Слово учителя. Женщины восхищались им, боготворили, преклонялись, но – любили ли? Наверное, нет, и по-человечески понять их можно. Все на какие-то высоты тянул, а им, земным, было так холодно там, неуютно и страшно. А ему? Ему, может, еще холодней и еще страшнее…

4 Закрепление изученного материала.

Необходимо сделать анализ стихотворения «Перед судом».

5 Подведение итогов.

6 Домашнее задание.

Написать небольшое сочинение-рассуждение на тему «Любовь и творчество…Возможно ли?».

 

Поиск

МАТЕМАТИКА

 
 

Блок "Поделиться"

 

 

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.