logo
 

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

Что он там делал: разглядывал собственное отражение или учился плавать? В садовом фонтане лежал на животе маленький мальчик.

Старшие братья были заняты своим. Мальчика хватились не сразу. Ему еще не исполнилось двух лет, так что он мог запросто утонуть и в луже. Наконец кто-то прибежал. Нянька по имени Бетти принялась катать Руала по траве. Он забулькал и вернулся к жизни.

Так он спасся в первый раз.

Случай этот произошел меж высоких деревьев просторного сада, посреди которого стоял низкий каменный особняк в стиле романтизма. Дом под номером девять по Ураниенборгвейен располагался на окраине тогдашней норвежской столицы Христиании, за королевским дворцом. Очевидно, эпизод с фонтаном относился к раннему лету 1874 года. Дворец по большей части пустовал. Христиания была стольным градом без власти, местом пребывания властителя без оного.

Подробнее...

Мать оказалась первым человеком, которого Руал Амундсен ввел в заблуждение.

Склонный к мечтаниям младший сын, то и дело искавший прибежища за высоким шкафом, не захотел разочаровывать мать, а потому обещал, когда настанет срок, исполнить ее заветное желание: поступить в университет для изучения медицины. Себе же он дал другое обещание. «Держа это в тайне, так как я никогда не осмелился бы высказать своей матери намерений, которых, я знал, она ни за что бы не одобрила, — я решил сделаться полярным исследователем».

Эта цитата заимствована из мемуарной книги Руала Амундсена «Моя жизнь», к которой мы поневоле будем обращаться еще не раз. Эта книга, вроде бы довольно лаконичная и сдержанная, на поверку оказывается одной из самых откровенных автобиографий в мире. Руал Амундсен закончил ее за полгода до смерти, и чуть позже мы более подробно остановимся на этих воспоминаниях. Теперь же скажем лишь, что, несмотря на очевидные умолчания, автобиография Амундсена является главным источником сведений о его юности и принятых тогда решениях.

Подробнее...

«Первое условие, чтобы быть полярным исследователем, — это здоровое и закаленное тело». Так утверждает Руал Амундсен в «Моей жизни».

В той же книге он описывает, как его собственное двадцатилетнее тело предстало перед врачебной комиссией, которая должна была определить его пригодность к отбытию воинской повинности: «За столом сидел врач с двумя ассистентами. Как я вскоре, к моему величайшему удивлению и радости, обнаружил, этот врач, уже пожилой, чрезвычайно интересовался строением человеческого тела. Само собой разумеется, что для осмотра мне пришлось раздеться догола. Старый доктор, тщательно исследовав меня, разразился громкими похвалами по поводу моего физического развития». Молодому рекруту пришлось честно отвечать, каким образом он с помощью упражнений развил столь впечатляющую мускулатуру. «Старый доктор пришел в такое восхищение от своего открытия, которое, очевидно, показалось ему из ряда вон выходящим, что даже вызвал из соседней комнаты группу офицеров, дабы и им дать возможность лицезреть это чудо. Нечего и говорить, что я отчаянно сконфузился и готов был провалиться сквозь землю от подобного обозрения моей персоны».

Подробнее...

Основным полем деятельности для полярных исследователей была Арктика. Экспедиция «Бельгики» открыла новую (весьма бурную) эру в освоении обширного региона, остававшегося практически неприкосновенным, — Антарктики. За свою долгую карьеру путешественника Руалу Амундсену суждено было посетить белый континент всего дважды, второй раз — когда он водрузил флаг на Южном полюсе.

Первый поход в Антарктику стал для Амундсена подлинным университетом, обучившим его искусству полярных исследований. Экспедицией руководил Адриен де Жерлаш. Как и капитан корабля, лейтенант Жорж Лекуант, он был бельгийцем, тогда как остальной экипаж состоял из представителей самых разных национальностей.

Этой экспедиции, предпринятой для открытия новых земель, суждено было стать единственной, в которой Руал Амундсен участвовал в качестве подчиненного, — весьма полезное положение для начинающего полярника, которому прежде всего нужно выучиться руководить.

Подробнее...

«К великому своему удивлению обнаружил, что ты на Троицу или даже накануне Троицына дня ждал возвращения Руала, и, следовательно, теперь он уже должен был вернуться», — пишет Леон Амундсен брату Густаву 23 мая 1899 года. О том, когда полярный исследователь возвратится на родину, сведения были самые противоречивые.

Следуя логике своего воображаемого увольнения с «Бельгики», старпом предоставил судну добираться домой самостоятельно и вернулся из Южной Америки отдельно, как частное лицо. Этот манёвр он повторит через тринадцать лет. Впрочем, при несколько иных обстоятельствах. В этот раз голову над его местонахождением ломают  только братья.

Леон надеялся, что Руалов путь домой проляжет через Францию и что брат заедет к нему в Коньяк. «Его ждала тут комната, украшенная цветами и флагами», — разочарованно сообщает он на родину, узнав, что антарктический путешественник объявился в Христиании.

Подробнее...

Одномачтовая «Йоа» сидела в воде с полной осадкой, поскольку была нагружена провиантом, снаряжением и горючим на целую вечность вперед. Смелые мореходы искали Северо-Западный проход свыше пятисот лет. Теперь предстояло потратить на его поиски еще несколько зим.

На палубе, зажатые между грузами, притулились шесть ездовых собак. Они остались от второй экспедиции Сверд-рупа на «Фраме», вернувшейся в Норвегию в прошлом году. Собак держали на привязи, пока «Йоа» не вышла далеко в Северное море. Зато команду привязывать не требовалось: все ее члены вышли в море добровольно. Их тоже было шестеро — не считая «Начальника», как они называли Руала Амундсена.

Подробнее...

В три часа утра 13 августа 1905 года над гаванью «Йоа» висит плотная завеса тумана, так что прибывшим эскимосам почти ничего не видно. Впрочем, шум дизеля подсказывает им: пробил час расставания.

Семеро белых покидают уголок земли, который могут по праву считать своим, ибо тут есть вершина Вика, река Ристведта, долина Линдстрёма, гора Хельмера Ханссена, остров Антона Лунна. Кроме того, они оставляют в земле жестянку с фотографией профессора Ноймайера, на которой Амундсен написал: «С глубокой благодарностью и в знак почтительной памяти…»

Весной того же года старший лейтенант Хансен с пришедшейся весьма кстати помощью сержанта Ристведта предпринял долгую поездку на нартах в северо-западном направлении, наделяя цивилизованными именами восточную часть острова Виктория, впоследствии названную берегом короля Хокона VII. На этом обязательная программа выполнена. Теперь очередь за Северо-Западным проходом.

Подробнее...

«Запомни, с этих пор ты должен считать себя прежде всего дельцом. Не говори лишнего и наложи обет молчания на команду» — с такой настоятельной просьбой обращается к Руалу Леон после победоносного завершения экспедиции.

Утечка телеграфной информации испугала тех, кто поддерживает Руала в Христиании. Теперь важно не дать положению выйти из-под контроля. К счастью, находится человек по имени Гарри Рэндалл, готовый взять на себя обязанности амундсеновского импресарио в Соединенных Штатах. «Он утверждает, — пишет Леон, — что, совершив лекционную поездку по Америке, ты разбогатеешь, а это наверняка отвечает и твоему желанию». В таком случае следует проявлять крайнюю осмотрительность, не болтать направо и налево, поскольку каждое слово первооткрывателя ценится на вес золота. «Ты имеешь больше прав, чем другие исследователи, сделать акцент на бизнесе, не вызывая нареканий, поскольку перед отплытием обстоятельства твои были довольно печальными», — убеждает Леон, прекрасно зная, что деньги — вещь малоуважаемая.

Подробнее...

«Следующей задачей, которую я задумал разрешить, было открытие Северного полюса» — так начинается глава о Южном полюсе в амундсеновских воспоминаниях 1927 года. И далее: «Мне очень хотелось самому проделать попытку, предпринятую несколько лет тому назад доктором Нансеном, а именно — продрейфовать с полярными льдами через Северный полюс поперек Северного Ледовитого океана».

Готовясь к третьему походу «Фрама», Руал Амундсен постоянно подчеркивал, что видит своей главной задачей вовсе не достижение Северного полюса, а проведение научных наблюдений «в северных полярных широтах». В период приготовлений и изыскания финансовых средств требуется некоторая маскировка, когда же предприятие остается позади и речь идет о расстановке исторических вех, от приукрашивания можно и отказаться. Тогда имеют значение не благородные помыслы, а твердые факты. Кто первым проник сквозь игольное ушко? Кто первым добрался до кончика булавки? Амундсен не считал нужным лгать до бесконечности. Даже если эта ложь была белая и пушистая.

Подробнее...

Посланник Нансен возвращается в Лондон. Одновременно Руал и Леон Амундсены отправляются в путешествие за Атлантический океан: импресарио Рэндалл наметил для Руала продолжительное турне по Соединенным Штатам.

Оно открывается 20 октября 1907 года выступлением в Нью-Йорке, в знаменитом Карнеги-холле. «Чтобы заполнить зал, вмещающий две с половиной тысячи человек, и создать видимость успеха, — писал импресарио, — нам придется в известной степени опираться на соотечественников». Иностранец может рассчитывать на удачное лекционное турне после триумфальной экспедиции прежде всего благодаря обширным колониям иммигрантов. Это, объяснил Рэндалл, относится не только к покорителю Северо-Западного прохода: в свое время сам Нансен потерпел с докладами «финансовую неудачу везде, где было мало норвежцев». Ну спасибо, что просветил…

Подробнее...

Сохранять спокойствие и трезвую голову — это было самым главным для любого полярного путешественника в 1909 году, который внес большое замешательство в их ряды.

Летом 1909 года в имперскую столицу, Лондон, торжественно вступил Эрнест Шеклтон, побивший рекорд своего соперника Скотта. Английский морской офицер достиг 88°23′ южной широты, после чего мог величать себя сэром Эрнестом. Он не дошел до Южного полюса всего восемнадцать миль.

Представим себе Бунне-фьорд: в этой тихой заводи к югу от Христиании засели два брата и готовят экспедицию к Северному полюсу. Надо запасти все необходимое на семь лет для четырнадцати человек. Думать приходится сразу о тысяче вещей. Руал диктует, Леон записывает. До отплытия, намеченного на 1 января 1910 года, осталось всего четыре месяца.

Подробнее...

Леон Амундсен в одиночестве отправился на Мадейру. Ему подвернулся пароход из Гамбурга, который и доставил его в один из последних дней августа на экзотический остров в южной части Атлантического океана.

Там высокий, представительный норвежец снял номер в фуншалской гостинице «Беллависта» и пошел выполнять первое задание, определенное ему для знойного города: нужно было забрать почту в норвежском консульстве. Получив письма, адресованные капитану Амундсену и его команде, Леон должен был проверить, все ли заказанные припасы доставлены на место. Затем ему оставалось лишь ждать. 4 сентября он тихо, в полном одиночестве справляет свое сорокалетие — наслаждаясь видом на море и бокалом мадеры.

Подробнее...

В экспедиции к Южному полюсу намечалось три отряда. Прежде всего береговой в составе девятерых человек под руководством Руала Амундсена, базой для которых должен был служить Фрамхейм — построенный на антарктическом побережье дом с надворными службами. Затем морской, которому предстояло, оставшись на «Фраме», проводить океанографические исследования в Атлантическом океане. Эта партия включала в себя десять человек под началом командира корабля, лейтенанта военно-морского флота Турвалла Нильсена. Наконец, третий экспедиционный отряд занимался делопроизводством в конторах Кристиании и ближайших окрестностей. В этой партии трудился один-единственный человек — двадцатый члена экспедиции по имени Леон Амундсен. Пока государственный корабль «Фрам» нес современных викингов по морям и океанам, их управделами бесплатно путешествовал по железным дорогам Норвегии «в качестве представителя экспедиции».

Подробнее...

Весной 1911 года самую животрепещущую проблему для управделами представляет собой «Фрам». Покинув Китовую бухту, корабль прибывает в столицу Аргентины, откуда, согласно планам, должен отправиться в океанографическую экспедицию по южной Атлантике. Собственно говоря, подобное использование полярного судна в научных целях не имеет ничего общего с походом к Южному полюсу. Экспедиция предпринимается исключительно в виде алиби и чтобы задобрить обитателя люсакерской башни.

Что задание не числилось среди приоритетных у руководства экспедицией, подтверждается письмом от 9 мая, направленным лейтенантом Нильсеном Леону Амундсену: «Когда мы прощались с начальником, он сказал, что к нашему приходу в Буэнос-Айрес там все будет готово, а дел тут намечалось невпроворот, как с кораблем, так и всяких прочих. Сразу по прибытии я посетил норвежского посланника и дона Педро Кристбферсена, которые прежде всего спросили, есть у меня письмо от начальника, чего я им предъявить не мог. Ни тот ни другой не дали ни гроша, и, чтобы заплатить за ночевку в гостинице, мне пришлось разжиться деньгами у норвежского торговца провиантом». Капитан «Фрама» оказался в незавидном положении: у него не было средств ни на жалованье команде, ни на уплату портовых сборов, ни на закупку провизии, которой оставалось на борту всего десять ящиков.

Подробнее...

Фрамхейм (или «Дом "Фрама"») стал самым обширным из временных пристанищ, которые Руал Амундсен когда-либо устраивал в необитаемых краях. Как и гавань «Йоа», лагерь был назван в честь корабля, доставившего участников похода туда, куда нельзя было попасть регулярными морскими рейсами.

Если отвлечься от хитроумной конструкции сборного дома, который вскоре был завален снегом, островерхие палатки для собак и провианта придавали лагерю сходство с индейской резервацией. Помимо этого, во Фрамхейме было значительное число «подснежных» помещений. Выкопанные в снегу мастерские, баня и кладовые давали обитателям Фрамхейма дополнительное пространство, столь необходимое, чтобы снимать напряжение полярной ночи.

На всем континенте не жило ни одного туземца, который бы отвлекал путешественников от забот и помогал развеять мысли. Только горстка англичан, время от времени приходивших в гости. Постепенно они стали наведываться все чаще и чаще… во сне.

Подробнее...

Руал Амундсен «не обладал способностью драматизировать события своей жизни и представлять ее труднее, чем она  была на самом деле», — пишет Роланд Хантфорд в заключении солидного тома, посвященного гонке к Южному полюсу. Но в том-то и был Амундсенов фокус: выставить напоказ собственно достижение, изобразив его как подвиг, давшийся на редкость легко, почти как чудо. Пускай, дескать, свершение говорит само за себя.

Зная толк в сценических эффектах, Амундсен не понимал внутренней природы драмы. Забыв, как в свое время сам переживал историю адмирала Франклина и его мук, Амундсен не мог уяснить себе, что публику привлекает человеческий фактор, завораживают выпадающие на долю героев испытания, преодоление которых лишь возвеличивает достижение. Он хотел быть выше трудностей, с которыми сталкивался в походах, и выше оваций, которые ожидали его впоследствии. Свершение должно было казаться простым, само собой разумеющимся — и в то же время непостижимым в изображаемой грандиозности.

Подробнее...

Новость ушла в мир. Вечером 11 марта экипажу «Фрама» разрешили сойти на берег в полном соблазнов городе Хобарте. Каждому из его членов выдали по полфунта на карманные расходы.

Сверре Хасселю торопиться некуда, и он откладывает посещение города на завтра. На берегу ему попадается один из товарищей не в самом презентабельном виде. «Юхансен пустился в запой», — отмечает Хассель в дневнике. Ялмар Юхансен вроде бы проглотил обиду и добыл в экспедиции до конца. Домой он писал, что «никогда еще не чувствовал себя таким здоровым и бодрым, как теперь». Однако при первом же столкновении с цивилизацией сила побуждения не срабатывает. Юхансен — единственный из всего экипажа — чувствует свое поражение. Он, которому  светило быть на полюсе в качестве ближайшего сподвижника сначала Нансена, затем Амундсена, возвращается рядовым участником похода, предпринятого под началом лейтенанта Преструда в давно открытую Землю Эдуарда VII. Как хорошо, что можно сбежать с «Фрама»; как хорошо, что можно залить мысли вином… «Он хочет уехать домой прямо отсюда, — пишет Хассель. — Утром он говорил об этом с А. Похоже, тот обещал отпустить его».

Подробнее...

В тенистых хоромах «Кармен» Руал Амундсен второй раз мчится к Южному полюсу. Он пишет не сгибая руки, экономя движения, мельчайшим почерком, который с трудом можно разобрать невооруженным глазом. Христианийский издатель видит в филигранно исписанных карандашом страницах истинное произведение искусства. В рукописи нет сомнений, нет ни единой поправки. Каждая буковка в точности походит на другую — целыми строками, даже метрами: идти так идти, писать так писать. В день Амундсен выдает на-гора по четыре тысячи слов.

Главы о морском путешествии — «На юг» и «На север» — он поручил сочинить Кристиану Преструду. Однако обе выйдут в свет под его именем, и Руал просит Леона как можно внимательнее прочитать их: «Если там употребляется "я", везде исправь на "мы"». Но о чем, собственно, писать, если многое приходится замалчивать, а вся экспедиция прошла как по маслу? «Для второй главы мне понадобится доскональное описание дизельного мотора, — сообщает он Леону. — Хорошо бы растянуть описание на 5 тысяч слов. Лучше всего запросить материал на "Дизеле", выговорив себе право вставить его в книгу».

Подробнее...

20 августа 1912 года в столице горной страны, в королевском дворце устраивают торжественный обед. Из ближних и  дальних мест на него созывают команду «Фрама», и она, облаченная во фраки, принимает участие в первом чествовании Начальника со времени состоявшегося полгода назад банкета в Буэнос-Айресе. В основном же покоритель Южного полюса безвылазно сидит в Свартскуге. Нужно закончить книгу и наметить поездки.

9 сентября Руалу Амундсену предстоит доклад в Географическом обществе, где он впервые поведает о том, как самые южные районы земного шара были пройдены норвежскими лыжниками. Накануне вечером он приглашает всех участников экспедиции на торжественный ужин в «Гранд-отеле». Каждому вручаются золотые часы с цепочкой и надписью. Капитан снова ставит феерический спектакль — как в тот раз на «Фраме», когда они праздновали Рождество… тысячу лет назад, когда Южный полюс еще оставался точкой, куда не ступала нога человека.

Подробнее...

«Уважаемый господин Амундсен! Позвольте выразить радость по поводу Вашего прибытия осенью в Лондон и пожелать Вам тут самого радушного приема. Здешние норвежцы были бы счастливы, если бы Вы нашли время встретиться с нами, желательно как-нибудь вечером, за ужином. Не будете ли Вы любезны назвать удобный для Вас день?»

Этому приглашению, полученному вместе с пачкой других, датированному 2 августа и подписанному Беньямином Фуггом, норвежским посланником в Англии, предстояло сыграть решающую роль в жизни Руала Амундсена. Встреча впоследствии была назначена на субботу, 16 ноября 1912 года, когда норвежская колония и устроила в лондонской гостинице «Сесил» великолепный ужин в честь Руала Амундсена.

Подробнее...

Зимней ночью, пока роскошный пароход с Руалом Амундсеном на борту пересекает Атлантику, в Христиании звучит выстрел. «Сегодня ночью в Солли-парке застрелился Ялмар Юхансен, — уведомляет брата Леон в письме от 4 января 1913 года, — о чем ты, вероятно, уже знаешь из телеграфных сообщений».

Оставив в «Гостинице фру Бюэ» бритвенные принадлежности и неоплаченный счет, Ялмар Юхансен пошел вниз по Карл-Юхансгате, свернул на Драмменсвейен и добрался до Солли-парка. В парке он вынул шестизарядный армейский револьвер и направил себе в лоб. Очевидно, выстрел предназначался только ему, но поразил еще двоих: Фритьофа Нансена и Руала Амундсена. Более того, выстрел потряс всю страну.

На третий день Леон Амундсен и Йорген Стубберуд вместе с двумя родственниками покойного сопровождают его гроб из Центральной больницы на Западный железнодорожный вокзал. Леон забронировал вагон, который должен доставить тело Ялмара Юхансена из столицы в родной Шиен. На гроб возложен большой венок с маленькой визитной карточкой. На карточке стоит: Руал Амундсен. «Передай близким Юхансена мои сердечнейшие соболезнования. Поскольку я не знаком ни с ними, ни с их положением дел, сделать это самому мне невозможно», —  пишет Леону из-за океана полярный путешественник.

Подробнее...

На самом деле семистраничное послание из Пульхёгды — отклик на письмо, которое два с половиной года назад привез с Мадейры Леон Амундсен. Фритьоф Нансен впервые раскрывает свои мысли и чувства перед соотечественником, ставшим его соперником в борьбе за Южный полюс.

Всего за две недели до получения амундсеновского ультиматума скончался после продолжительной болезни младший сын профессора, Осмунн. Письмо застало Фритьофа Нансена в период раздумий, когда человек не в состоянии легко воспринимать превратности судьбы.

После семи страниц Руалу Амундсену профессор пишет еще более пространное письмо человеку, который по-отечески поддерживал капитана Скотта, — бывшему президенту Королевского географического общества, адмиралу сэру Клементсу Маркхему. Тут Нансен использует весь свой авторитет для защиты младшего соотечественника. В его представлении Амундсен неприкосновенен, поскольку осуществляет дело его, Нансена, жизни. Хотя письмо напоминает речь в защиту Норвегии, оно звучит более доверительно и более прочувствованно, чем адресованное Руалу Амундсену. Фритьоф Нансен начинает с описания собственного горя: «Не всегда нужно отправляться в полярные широты, чтобы испытать страдание и боль».

Подробнее...

В палатке, где умер капитан Скотт, лежал изношенный ботинок, в ботинке — тряпка, в тряпке — конверт, а в конверте — письмо. Письма никто не читал, пока оно не попало по адресу: Христиания, Королевский дворец, Его величеству королю Хокону.

Послание, сочиненное Амундсеном на Южном полюсе 17 декабря 1911 года, было в мае 1913 года доставлено на корабле «Терра нова» в Англию. Там его передали королю Георгу V, который уже почтой переслал его своему кузену и зятю Хокону VIL «Я совершенно про него забыл», — пишет полярник, услышав, что письмо наконец-то достигло адресата.

1 июня в Христиании встречают Трюгве Грана. Молодой норвежский лейтенант принимал участие в экспедиции Скотта в качестве инструктора по лыжному спорту. Его взяли по рекомендации Нансена, но он оказался в неловком положении, когда пришла весть о том, что норвежцы организовали собственную экспедицию, тоже идущую на юг. Таким образом Гран потерял всякую надежду попасть в состав партии, которая двинется к полюсу. Лыжи впервые пригодились лишь для креста, воздвигнутого над капитанской могилой.

Подробнее...

«Монтевидео, 25 марта 1914 года. Восемнадцатого марта умер воспаления мозга Бек матрос Сконес госпитализирован аппендицитом необходимо стать в док раздобыть топливо вяленую рыбу пришлось выбросить

Нильсен»

С «Фрама» поступают сплошь дурные вести. Идея Панамского канала отпала три-четыре месяца тому назад, а полярный корабль достиг лишь берегов Уругвая. До Магелланова пролива еще далеко, до Фриско — и подавно!

— Что скажешь, Руал?

— Что скажешь, Леон?

Подробнее...

С началом войны Руал Амундсен вступает в необыкновенно покойный период своей бурной жизни. Земной шар, ранее бывший полем его безграничной деятельности, в мгновение ока превратился в арену войны, где мирные колонны путешественника там и сям натыкались бы то на линии фронтов, то на политические препоны. Лишь сэр Эрнест Шеклтон успел отбыть на юг и приступить к своей второй экспедиции в Антарктику, прежде чем путешествия с целью географических открытий стали проблематичными.

Пока что рядовой военный летчик нейтральной страны сидит без дела. Он сложил руки, предоставив трудиться своим капиталам. У него около 25 тысяч долларов в одних Соединенных Штатах, и зажиточный брат Хермана, Джон Гаде, с переменным успехом вкладывает их в различные предприятия. В славной своими фрахтовыми перевозками Норвегии война постепенно становится золотым дном для предприимчивых людей. У Руала Амундсена достаточно свободных денег, и, что не менее важно, у него есть Леон, умеющий их инвестировать.

Подробнее...

«Мод» вышла из Христиании 24 июня 1918 года, когда заканчивалась эпоха старой Европы. Всего неделей раньше в  далекой Сибири был расстрелян с семьей двоюродный брат королевы Мод — российский царь Николай II. Центральная Европа была изборождена напоминавшими кровеносные сосуды окопами. Не пройдет и нескольких месяцев, как падут еще две империи.

Корабль во славу королевы вызывал ассоциации с великой, многообещающей эрой. Прошло 25 лет с тех пор, как из осужденной терпеть Бернадотов Норвегии вышел в первое плавание «Фрам». Оно стало походом надежды, походом к независимой, а в конечном счете и к свободной Норвегии. Хотя экспедиция на «Мод» была лишь блёклым подобием того плавания, ее можно было считать своеобразным празднованием юбилея. Фактически речь шла о третьем походе «Фрама».

Подробнее...

Вероятно, полярный капитан Хельмер Ханссен так по-настоящему и не понял, с каким поручением он в конце марта 1920 года очутился в Анадыре, у самого дальнего конца бескрайней Сибири. Анадырь нельзя было считать ни имперским, ни большевистским: он лежал за пределами государственного контроля. Тем не менее связь с миром там была. В Анадыре находилась телеграфная станция. Туда-то и приходит Хельмер Ханссен — гонец любви.

Кроме деловых телеграмм и телеграмм в газеты, он посылает Леону Амундсену следующее сообщение от Руала: «Inform elizabeth our arrival in nome alaska end July this year all well love signed roald amundsen».

Значит, Начальник уже 1 декабря 1919 года, когда Ханссен и Вистинг уходили с «Мод», решил, прежде чем судно попытается вернуться в Северный Ледовитый океан, взять курс на Ном. К их прибытию в Анадырь со времени последнего соприкосновения экспедиции с цивилизованным миром прошло полтора года. Многовато для жениха, все это время не видавшего невесты.

Подробнее...

«Пройдя Северо-Восточным проходом туда, где мы стоим сейчас на якоре, — пишет в дневнике Амундсен, миновав Берингов пролив, — я сомкнул этот путь с путем, каким шел по Северо-Западному проходу в 1906 году, и таким образом впервые совершил кругосветное плавание по Ледовитому океану. В наш век всяческих рекордов это может представлять некоторый интерес».

Слабое утешение под конец неудачной экспедиции к Северному полюсу, скорее попытка выдать мелкий успех за крупный. Открытие Северо-Западного прохода тоже было совершенно бесполезным с практической точки зрения, но как символическое достижение его нельзя было не признать подвигом. Тогда «Йоа» была первой. А Северо-Восточный проход Норденшёльд преодолел на «Веге» за сорок с лишним лет до Амундсена. Быть первооткрывателем чего-либо можно однажды. «Мод» же была третьей.

Подробнее...

«Вместо того чтобы предаваться раздумьям о прошлом, я сразу окунаюсь в дела, нацеленные на будущее, — пишет Руал Амундсен с борта парохода «Виктория» на родину, брату Леону. И добавляет: — Полагаю, ты в последний раз поддержишь меня».

Леон Амундсен уже не миллионер, занимающийся биржевыми операциями. Однако после краха финансовых спекуляций он, хотя и рухнул с изрядных высот, но все-таки приземлился на ноги, устоял и неплохо жил на свои 200–300 тысяч. Сам Леон, а особенно его жена Алина испытывали соблазн вернуться со своими четырьмя детьми во Францию, но, как бывало уже не раз, в итоге семейство водворяется на Бунне-фьорде. Что до двух старших братьев, Тонни и Ежика, то у них все по-старому: оба постоянно носятся с новыми прожектами, которые кончаются обманутыми надеждами, старыми долгами и новыми просьбами о помощи.

Подробнее...

В целом план экспедиции «Мод» остался прежним. Речь, по сути, и на этот раз шла о повторении дрейфа «Фрама». В  Сиэтле снаряжались для четвертой попытки дрейфа через Северный Ледовитый океан.

Правда, в Христиании Леон Амундсен нанял военных летчиков — лейтенанта Оскара Омдала и сержанта Одда Дала. А Управление морской авиации предоставило в распоряжение экспедиции два самолета «Сопуиз-Кэмел», которые сейчас проходили в Хортене соответствующую подготовку. Вместе с телеграфной станцией они вносят новизну в экспедиционное оснащение. Но в самом плане эти элементы ничего не меняли. Самолетам предстояло действовать с ледяных полей вокруг полярного судна, в первую очередь для рекогносцировки. В общем же все это должно было повысить интерес публики к экспедиции.

Уже после того как Руал Амундсен 5 января 1922 года покинул Сиэтл и взял курс на Лондон, окончательно формируется новая идея, и, мысленно попрощавшись со своей шхуной, полярник совершает решительный прыжок из старого времени в новую эпоху.

Подробнее...

Поиск

МАТЕМАТИКА

 
 

Блок "Поделиться"

 

 

Яндекс.Метрика Top.Mail.Ru

Copyright © 2021 High School Rights Reserved.